Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

Как я мог оставить его у фон Хольстена? Я все еще корю себя. Если бы я сразу забрал его с собой, ничего бы не случилось. Моя машина наверняка годится только на свалку, а новую я не могу себе позволить. Как я тогда доберусь до виллы, чтобы там работать? На автобусе я буду ехать туда целую вечность. Или это был знак судьбы? Может, мне вообще не стоит браться за эту работу у фон Хольстена? Особенно сейчас, когда привезли новую садовую технику. У меня тяжелеет на сердце. Все же хотелось бы ее хотя бы попробовать.

Что полиция сказала моему работодателю? Знает ли он, что я ему не доверяю? Может, он злится на меня за то, что я высказал подозрение? Папа считает, что полиция наверняка не назвала мое имя, но Виктор и сам может догадаться, от кого поступили сведения. Что я вообще сказал? Мне трудно вспомнить. Может, я наговорил ерунды.

Во время вечернего обхода врач мной доволен. Он говорит, что мне нужен покой, но завтра к полудню меня могут выписать, если не будет жалоб. Может, мне лечь к Нико, тогда не так скучно будет обоим валяться в постели. Мама наверняка будет нянчиться со мной как с маленьким. Вместо того чтобы оставить меня в покое, она будет прыгать вокруг и спрашивать, хорошо ли мне и не нужно ли чего. Может, стоит продлить пребывание здесь, но в больнице тоже не тихо. Постоянно кто-то заходит, что-то приносит, что-то забирает, что-то измеряет или спрашивает. Пока я лежу один, но если положат новенького, это изменится. Дома мне было бы лучше.

Я осторожно поворачиваюсь на бок и пытаюсь заснуть. Так поздно вряд ли кто-то придет. Мама хотела еще позвонить, но, может, отец отговорил ее, чтобы я отдохнул. Мило, как она волнуется.

Я закрываю глаза и стараюсь ни о чем не думать, что, как известно, не работает. Всегда о чем-то думаешь, хотя бы о том, что пытаешься ни о чем не думать. Вроде бы что-то подобное говорят насчет этого.

Передо мной возникает образ Виктора фон Хольстена. Я сосредотачиваюсь на его глазах, которые умеют смотреть так интенсивно. Серо-голубой цвет часто отдает металлическим блеском, что очень сбивает с толку. В баре, где он ко мне подошел, на нем был костюм и белая рубашка, из-под которой виднелись черные волосы на груди. Почему я вспоминаю это сейчас? Может, потому что полицейские спрашивали? В этом мужчине есть что-то харизматичное, что не позволяет уйти от его ауры. Хочется просто делать то, что он говорит, сам не зная почему. Это чертовски трудно объяснить. Рядом с ним я часто чувствовал себя как загипнотизированный: в сознании, но подчиненный чужой воле. Думаю, это точнее всего. Я бы хотел поговорить об этом с Нико и спросить, чувствовал ли он то же самое. Попробую завтра ему позвонить.

Ночью я ворочаюсь и чувствую, что почти не сплю. Несколько раз пью воду и хожу в туалет. Ночная медсестра заглядывает ко мне, но я отказываюсь от снотворного. Как-нибудь обойдется. Наверняка это из-за того, что я весь день то и дело впадал в дрему.

Когда я наконец засыпаю и вижу сон, меня тут же снова подбрасывает. Какую только чушь не сплетет мозг. Мне и правда стоит меньше смотреть ужастиков. Мне снились зомби, которые шатались по заросшему саду Виктора и в конце концов падали в колодезный сруб. Их ободранные трупы выглядели ужасно. Меня до сих пор пробирает дрожь, хотя я давно проснулся, а это кое-что значит. Я посмотрел столько ужастиков, что на большинстве уже просто зеваю.

Следующий сон - о Викторе. Он наклоняется надо мной, пока я сплю, и зажимает мне рот, чтобы я не закричал. Потом злобно шипит, что я все ему испортил и теперь должен умереть, чтобы не выдать его тайну. С громким криком я вскакиваю. Вскоре в палате появляется ночная медсестра, включает свет и спрашивает, что случилось.

- Я просто видел сон, - объясняю я ей, пытаясь успокоить и свое колотящееся сердце, и медсестру.

- Врача позвать? - спрашивает она.

- Нет! Все хорошо. Это был просто кошмар, - повторяю я.

Она кивает, но все еще смотрит на меня неуверенно.

- Что вам снилось? Ваш крик звучал ужасно. У меня до сих пор мурашки, - спрашивает она.

Я откашливаюсь. Что сказать, чтобы не опозориться? Ничего не приходит в голову.

- О моем работодателе, - вяло отвечаю я.

Наконец она ухмыляется.

- О да, от такого и правда кошмары бывают. Ну что ж, спокойной ночи, и в этот раз приятных вам снов.

С этими словами она подмигивает и выходит. Мне нужно еще какое-то время, чтобы успокоиться. Спать больше не хочется, если снится такая дрянь. Виктор меня реально напугал. Но именно сейчас я чувствую, как в тело заползает усталость. Веки становятся такими тяжелыми, что я едва могу держать их открытыми. Осторожно откидываюсь обратно на подушку.

Виктор

Я признаю, что мне нужна помощь. Черт! Ночь была кошмаром. Я принял обезболивающее и все равно почти не сомкнул глаз. Тело болит так, будто его пропустили через мясорубку, что очень похоже на правду. Могу считать, что мне повезло: кажется, ничего не сломано, и голову я более-менее сумел защитить.

Утром я сразу звоню Норберту и Хансу. Оба должны приехать, чтобы мы могли обсудить ситуацию. Ради этого им действительно стоит выкроить время, потому что они тоже в этом по уши, если полиция начнет здесь вынюхивать и дальше. Я скрежещу зубами, когда думаю о том, что Йонас натравил на меня полицейских. К этому парню нам нужно срочно наведаться. К сожалению, слишком заметно, если он исчезнет из больницы, но когда-нибудь возможность подвернется подходящий случай.

Оба моих друга и правда осознали серьезность положения и приехали ко мне еще до полудня. Их реакция на мой вид говорит мне все, что нужно знать. Том постарался на славу.

- Это был тот качок? - рычит Ханс. - Я знал, что он создаст проблемы.

- Лучше всего сразу с ним покончить, - соглашается Норберт.

Он принес что-то, что напоминает мне пневматический молоток для