Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

- Ну, как ты теперь? - спрашивает он и падает в кресло.

- Вообще-то уже довольно хорошо, - объясняю я.

- А вообще?

Я ухмыляюсь, потому что у нас такие разговоры бывали и раньше, особенно в подростковом возрасте.

- Не знаю, что мне делать с работой, - признаюсь я.

- Ты не хочешь туда возвращаться, полагаю, - oн вопросительно поднимает брови.

Я вздыхаю и печально качаю головой.

- После всего, что я рассказал полиции, я не могу там больше показываться. Надо было держать рот на замке. Это были всего лишь чувства и догадки, а с ними никого серьезно не заподозришь.

- Ну, для полиции этого, может, и недостаточно, но ты знаешь, что я считаю правильным слушать свое чутье, и я советовал тебе это, когда ты сомневался, подписывать ли договор. Почему ты все-таки решил работать у этого человека?

- Уф, на это трудно ответить. Больше всего меня, наверное, соблазнила техника, которую я мог заказать, и оплата, конечно, тоже сыграла роль. Такие деньги! Я хотел купить новую машину.

Я запинаюсь, понимая, что деньги на новую машину мне теперь нужны очень срочно.

- Еще раз, Йонас. Это твое решение. Мы за тебя, что бы ты ни решил. Если у тебя плохое предчувствие, увольняйся. У тебя есть срок уведомления об увольнении?

Я удивленно смотрю на отца. Я этого не знаю. Неужели мне все-таки придется поехать на виллу, даже если я уволюсь прямо сейчас?

- Ты можешь уволиться и без предупреждения, - просвещает меня отец.

Я испытываю облегчение, и решение, собственно, уже принято, верно?

- А как мне оформить увольнение? - уточняю я.

Он тихо вздыхает. От облегчения? Или ему не нравится, что я сдаюсь?

- Я помогу тебе составить письмо. Тебе нужно будет передать его работодателю. Либо по почте, либо лично.

- По почте, - сразу решаю я.

- Почему ты так боишься туда идти? Что-то случилось, о чем мне стоит знать? - допытывается папа.

- Нет. Я не хочу больше показываться господину фон Хольстену на глаза. Мне так стыдно. Из-за полиции и из-за техники, которую он заказал. К тому же у него такая манера. Не знаю, не уговорит ли он меня остаться.

- А что если мы поедем туда вместе? Я считаю, лучше вручить такое письмо лично и коротко объясниться. Это предотвращает недоразумения.

Все во мне противится еще раз ехать на виллу, но господин фон Хольстен, пожалуй, действительно заслуживает объяснения.

- Тебе не обязательно решать это сейчас. Пока у тебя еще есть больничный. Подумай, - советует папа.

Я киваю. Так, наверное, будет лучше, хотя мне и хотелось бы поскорее закрыть эту тему, чтобы не крутить ее постоянно в голове. Я хочу наконец поспать, не видя снов о Викторе фон Хольстене.

Когда отец уходит, я звоню Нико. Он идет на поправку и ноет, потому что должен лежать в постели и потому что ему скучно. Значит, ему и правда лучше, и это меня очень радует. Мы говорим об аварии. Нико совсем не помнит, как оставался на вилле с Виктором наедине. И то, что полицейские его нашли, он тоже не помнит. Видимо, у него уже была высокая температура. Благодаря лекарствам жар спал, и, по его мнению, он уже мог бы выйти, но родители на этот раз не позволяют. Мы жалуемся друг другу на жизнь, но втайне очень рады, что у нас такие родители.

- Слушай, а что ты думаешь о фон Хольстене? - спрашиваю я наконец. - У тебя тоже было странное чувство рядом с ним?

Нико молчит, что совсем на него не похоже. Потом все же начинает говорить:

- Да, немного странный он был. Вечно эти прикосновения. Может, он гей.

Это была и моя первая мысль. В баре он, правда, говорил о какой-то женщине, которую ждал, но это ничего не значит. Это объяснило бы, почему он постоянно нас трогал, к счастью, никогда с недвусмысленным намерением.

- Может быть, - вяло отвечаю я и рассказываю Нико, что хочу уволиться.

- Что? Ты упускаешь такие деньги? Особенно сейчас, когда тебе нужна новая машина? - возмущается он.

- Да, глупо, но мне там абсолютно некомфортно, особенно когда я один. Думаю, лучше держаться от этого подальше.

Он вздыхает.

- Реально жаль. А нам заплатят за работу, которую мы уже сделали?

Я уже хочу спросить, что он сделал, кроме того что ел шашлык и пил пиво, но вовремя прикусываю язык.

- Я еще не знаю, пойду ли я сам отдавать ему заявление или отправлю, - признаюсь я и втайне надеюсь, что Нико примет решение за меня.

При его лени он наверняка предпочтет почту.

- Без понятия, как это делается, - говорит он, и я прямо вижу, как он пожимает плечами. - Главное, чтобы он получил бумагу, я так думаю.

- Да. Ладно, давай. Созвонимся, - прощаюсь я немного разочарованно.

- Давай, старик, - тут же отвечает он. - Кто первый сможет встать, тот идет в гости к другому, ок? Твоя голова уже выдерживает PlayStation? Тогда можем погонять.

- Да, конечно. Сделаем, как только мама меня отпустит. Я ведь только сегодня из больницы, - увиливаю я от прямого ответа, хотя на самом деле очень хочется.

Мы окончательно прощаемся, и я кладу трубку. Как только я остаюсь в тишине, мысли снова начинают крутиться вокруг Виктора.

Том

Бог дал мне еще один шанс, и я его использую! Как бы мне ни было плохо и как бы он меня ни мучил, Виктор должен наконец умереть! На этот раз меня ничто не остановит. Моя рана разошлась и кровоточит. Мой член болит безумно, но я держу эту свинью в захвате и не отпущу, пока он не сдохнет! Все мои мышцы напряжены, давят ему на горло, перекрывают воздух и кровь. Временами я молочу по кнопкам пульта и один раз уже попал на нашу собственную камеру. К счастью, быстро исправил. Вот было бы дело, если бы Виктор все-таки от меня ускользнул. Надеюсь только, что я открыл и другие камеры - сзади или спереди, главное, чтобы остальные пленники смогли выйти. К сожалению, я их не вижу.

Виктор вцепился мне в руку и пытается оторвать ее от своей глотки.