Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

- Попробуем, - предлагаю я и начинаю ослаблять ремни.

Его взгляд на миг скользит к моим приборам, и я с удовольствием отмечаю, что он еще не совсем сломлен, как могло показаться. Может, ему нужен минимум свободы, чтобы пробудить мятежный дух.

Прежде чем ослабить последние ремни, я беру электрошокер и предупреждаю Тома, чтобы он не вздумал на меня нападать. Он коротко смотрит на прибор в моей руке и кивает, уверяет, что ничего не предпримет. Вздыхая, я краду у него еще один последний, неохотный поцелуй, и вот он свободен. Вставать ему тяжело, потому что он автоматически напрягает мышцы живота. Том вскрикивает, остается в согнутом положении и пытается собраться. Я забираю мочеприемник. Катетер я выну у него только в апартаментах. Хотя он мог бы на меня напасть, я чувствую себя довольно уверенно и не боюсь. Рана ослабляет его, но у меня такое чувство, что он не напал бы на меня и без нее.

- Медленно, Том. Глубоко вдохни и посмотри вверх, - советую я.

Он недовольно рычит, будто не желает слушать моих указаний.

- Что теперь? - внезапно спрашивает он, когда мы идем к его апартаментам, переднюю стену которых я открыл.

- Ты отдохнешь и приведешь себя в порядок, - предлагаю я. - Позже принесу тебе поесть.

Он останавливается и пытается выпрямиться чуть больше.

- Я не об этом. Ты разделаешь меня на куски, как сделал с Кевином, я прав?

Я пожимаю плечами. Наверное, так и есть. Я предупреждающе поднимаю электрошокер, но он только коротко смеется.

- Я не буду на тебя нападать, не бойся. Я понимаю, когда проиграл. Но я не хочу так заканчивать. Я больше так не могу. Мы два взрослых мужчины...

Он замолкает и смотрит на меня так, будто я должен понять, что он имеет в виду. Так, как он сейчас, со мной еще никто здесь не говорил. Я совершенно ошеломлен.

- Я сейчас войду и помоюсь. Может, и отдохну немного. Но я хочу, чтобы ты меня убил. Ты можешь делать с моим телом все, что захочешь. Прошу.

Он говорит так серьезно. Гнева я не вижу, страха тоже. Том все решил и хочет, чтобы я окончательно повернул ключ.

- Не заставляй меня умолять! Я не могу снова туда войти и ждать, когда ты что-нибудь сделаешь. Я сойду там с ума. Что ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы ты меня убил? Скажи, и я сделаю, что угодно. Я больше не могу, Виктор. Пока мое тело в хорошей форме. Забери его сейчас!

Я все еще не могу произнести ни слова и совершенно ошеломлен. Конечно, некоторые жертвы умоляли меня о смерти или избавлении, но не так, не таким образом. Это меня раздражает и выбивает из колеи.

- Мне нужно об этом подумать, Том, - честно признаюсь я. - Иди дальше.

Он медленно шаркает вперед. Это сильное тело рядом со мной держится на последних силах, только сейчас я это осознаю. Том на грани обрушения. Он хочет закончить свою жизнь достойно, и я вполне могу это понять. Я мог бы выполнить его желание и ритуально убить, может, вырезать его бьющееся сердце. Мысль не такая уж плохая. Или я мог бы повесить его и дать ему истечь кровью. Кошерное мясо. Но кто знает, не потеряет ли оно тогда свой деликатный вкус. Если я перережу только крупные сосуды, займет некоторое время, пока он умрет. Мне действительно нужно тщательно это обдумать.

Я веду Тома в туалет и кладу электрошокер на пол, чтобы достать из кармана шприц и разблокировать катетер, чтобы вытащить его. Я сажусь перед ним на корточки, как раз вытягиваю физраствор из баллона, который удерживает катетер в мочевом пузыре, как он вдруг обхватывает мой торс и вытаскивает что-то из кармана. Телефон? Весь его вес давит мне на спину, пригибает вниз, позвонки хрустят. Ногой он откидывает электрошокер подальше. После первого испуга я пытаюсь добраться до того, что он у меня забрал, но передняя стена апартаментов постепенно закрывается. Я вижу, как опускается решетка. Эта свинья забрала пульт! Мне нужно решить: попытаться перекатиться под решеткой и рискнуть быть нанизанным на нее или бороться за пульт?

Том выше меня и задрал руку вверх, держа прибор вне досягаемости. Я рефлекторно хватаюсь и тяну за катетер, который все еще частично заблокирован в его мочевом пузыре. Он орет и скручивается, но не наклоняется достаточно низко, чтобы я мог отобрать у него добычу. Когда он понимает мое намерение, то снова убирает руку из зоны досягаемости. Я вижу, что он вслепую жмет разные кнопки. Черт! Я должен что-то сделать!

- Том! Немедленно прекрати! Отдай это! - ору я и хватаю его за руку.

Мне нужно добраться до пульта, прежде чем он откроет другие камеры или вообще главную дверь.

- Забудь! - злобно шипит он и хватает меня свободной рукой.

Силы у него еще есть. Ладно, если он так хочет, он это получит. Я размахиваюсь и вгоняю кулак в его свежую рану, снова и снова. Кожа поддается. Такое чувство, будто я превращаю перезрелые помидоры в кетчуп. Том кричит так, что закладывает уши, и обрушивается на меня, придавливая собой. Теплая кровь сочится мне в затылок - его кровь. Я вижу электрошокер и протягиваю к нему руку, но он, видимо, догадался о моем намерении и пинает прибор, в конце концов отправляя его поближе к решетке. Я понимаю, что он лежит достаточно близко, чтобы до него можно было дотянуться с любой стороны, но пока ни я, ни кто-либо другой до него не дотянется. Том молотит меня, используя даже руку, в которой держит пульт. Пластиковый край попадает мне в глаз, и на мгновение я ничего не вижу. К счастью, зрение мне застилают слезы, а не кровь.

- Может, мы и умрем здесь вместе, но отсюда ты не выйдешь! - хрипит Том, тяжело дыша.

Йонас

Дома все-таки лучше всего. Мама успокоилась, после того как мне в больнице стало лучше. Теперь она снабдила меня чаем и бутербродами и отправила в постель. Будто еда - это так утомительно! Вздыхая, я ложусь и как раз собираюсь позвонить Нико, как