Рожден, чтобы любить тебя - Элоиза Джеймс

Новая ложь. Поразительно! Учитывая, что Лавиния гордилась своей честностью, она, очевидно, успешно вырабатывала в себе умение врать, не моргнув и виноватым глазом.

Она отправилась к себе. Ее снова охватила тревога. Мать не только украла изумруды Дианы, но прихватила и все драгоценности Лавинии — подарки отца и тети — и вместо настоящих вставила фальшивые алмазы.

Что, если она проделала то же самое с драгоценностями прочих их знакомых? Во время первого бала Лавинии у одной графини пропала алмазная брошь. И теперь Лавинии пришло в голову, что мать могла стащить эту брошь, чтобы оплатить ее бал. В прошлом году в Париже одна из фрейлин Марии-Антуанетты горько жаловалась, что не может найти жемчужное ожерелье. Что, если его пропажа — тоже дело рук леди Грей?

Лавиния стиснула зубы. Как только мать выйдет из санатория, она потребует у нее полного отчета обо всех кражах. А как только она выйдет замуж, муж тайно возместит все утраты, а заодно поможет ей положить конец воровским наклонностям матери.

И что самое поразительное — во время того жуткого разговора с леди Грей она поняла, что та не испытывает не малейших угрызений совести. Зато мать винила всех вокруг: лорда Грея — за то, что умер; Уиллу — за то, что вышла замуж; и Лавинию — за то, что та замуж не вышла. От этих воспоминаний у Лавинии разболелась голова, и она отправилась в постель, не имея ни малейшего желания ужинать.

На самом деле прошло больше недели, прежде чем леди Ноув собралась в дорогу и ее сундуки погрузили в герцогскую карету. Лавиния провела это время за написанием писем — к матери, в исключительно спокойном тоне, и к семейному поверенному, в тоне паническом.

К счастью, в последнюю минуту перед отъездом она получила из Лондона обнадеживающее письмо. Их финансовое положение было отчаянным, однако, если леди Грей согласится продать загородное имение, этого хватит, чтобы уплатить по долгам и даже — при известной бережливости — сохранить лондонский особняк.

Леди Ноув оказалась прекрасной спутницей, которая охотно указывала на интересные достопримечательности и знала карточные игры, подходящие для условий тряской кареты. Но, несмотря на все это, на Лавинию то и дело находили приступы тревоги из-за перспективы матери оказаться в Ньюгейтской тюрьме.

В более счастливые минуты она предавалась размышлениям о приданом Дианы. Во время своего дебюта в свете Диана считалась самой модной юной девушкой сезона — потому что мать Дианы платила сумасшедшие суммы каждой модистке, которая могла предложить нечто экстравагантное.

И что в результате?

Диана дебютировала в самых широких юбках, пышных перьях и вычурных париках, какие только можно было вообразить. По мнению Лавинии, Диана была настолько модной, что довела идею стиля до абсурда, но законодательницей мод так и не стала.

Лавиния собиралась это изменить. Подвенечное платье леди Роланд Уайльд произведет фурор, как и все прочие предметы из ее приданого.

Леди Ноув, Диана и Лавиния прибыли в городской особняк Линдоу в Мейфэре солнечным июльским утром. Передохнув с долгой дороги несколько дней, они вновь погрузились в герцогский городской экипаж.

— Куда ты повезешь нас первым делом? — спросила леди Ноув.

— Начнем с ателье Николя на Стрэнде, — ответила Лавиния. Она уже отдала кучеру указания.

— Отлично, — воскликнула леди Ноув. — Надеюсь, у Николя найдутся кипы модных журналов. Я хочу заказать три или четыре новых платья и что-нибудь для свадьбы. Еще я хочу заказать несколько нарядов для Офелии. — Герцогиня в конце концов решила, что в Лондон не поедет.

— Николя шьет корсеты, — сказала Лавиния.

Лицо леди Ноув вытянулось.

— Нижнее белье — самая важная часть женского гардероба. Я узнала об этом в Париже, и это сущая правда.

— Вот что меня несказанно радовало, когда я была гувернанткой, — мрачно заметила Диана. — Я перестала носить неудобные корсеты, которые вечно впиваются в ребра и делают плоской грудь.

Что касается груди, то они обе — Диана и Лавиния — были щедро одарены природой. Лавиния, по крайней мере, до болезни. Теперь она прискорбно похудела — и в груди, в других местах.

— Корсеты Николя вас удивят, — пообещала Лавиния. — Он использует семнадцать и более деталей вместо привычных восьми. Вместо того чтобы использовать косточки для придания желаемой формы, он шьет каждую половину корсета по индивидуальным меркам клиентки.

— Без косточек? — спросила изумленная Диана.

— Я не стану заказывать, — объявила леди Ноув. — Я позволяю новшества только моей собственной белошвейке, моей дорогой Берте. Я привезла ее из Парижа много лет назад, когда я была еще по сути ребенком, и с тех пор она так и живет у меня.

Лавиния округлила глаза. Неужели леди Ноув надеется, что какая-нибудь лондонская модистка согласится на эти неслыханные требования?

— Да им-то что, — возразила леди Ноув, угадав ее мысли. — Им же меньше работы. Осматривают меня и шьют платье на глазок, только длину оставляют побольше, потому что господь наградил меня ростом. Я привезла с собой мерки Офелии, и они сделают то же самое с платьями, которые я должна заказать для нее.

— Вы отказываетесь от примерок? — спросила Диана, и ее глаза загорелись. — Я и не знала, что так можно! Когда мама готовилась вывозить меня в свет, примерки длились день за днем, и каждый час я считала прожитым зря.

Лавиния быстро вмешалась:

— Диана, чтобы сшить подвенечное платье, тебе необходимы примерки! Без них не обойтись!

— Это правда, — сказала леди Ноув. — Просто я хочу сказать, что модистки будут рады сбыть с рук наполовину сшитое платье, а уж Берта подгонит его под меня. Притом что я плачу полную цену.

— Подвенечное платье нужно примерить самое малое раза четыре, — сказала Лавиния и, невзирая на стоны Дианы, добавила: — После ателье Николя мы отправимся к Дж. Саттону, на Лестер-сквер.

— Этот Дж. Саттон шьет платья? — с надеждой спросила леди Ноув. — И там найдутся кипы журналов с дамами, прекрасными во всех отношениях?

— Нет. Он торгует шелком и прочими тканями.

— Торговец тканями? — в замешательстве спросила Диана. — Неужели нельзя просто заказать портнихе платье из ткани, которую мы выберем прямо там?

— За эти два дня, пока будут изготавливать твои корсеты, мы объедем всех лучших торговцев тканями в Лондоне, — сказала Лавиния. — А когда мы наконец отправимся к модистке — точнее, к модисткам, чтобы выбрать ту, которая нам подходит, — мы будем знать наверняка, какие можно достать самые лучшие ткани и сколько они стоят. Потом, когда на тебе будет новый корсет, с тебя снимут мерки