Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

Жулиана собралась в путь, чтобы навестить Джимаса в тюрьме. Тем временем барон отыскал в бумагах, кому он продал Рафаэла тринадцать лет назад. Феррейра решил распорядиться найти последнего владельца Рафаэла, с тем чтобы он смог официально выкупить его у него.

— Кандида, в этом городе все помешались на том, чтобы освободить этого негодника из тюрьмы. Но я расстрою их планы. Я куплю его, прежде чем это сделают другие.

— Почему? — донна Кандида слишком хорошо знала, что может замышлять барон. — Почему вы просто не забудете всю эту неприятную историю?

— У меня есть на то свои причины, Кандида. Не вмешивайся в мои дела!

Поняв, что барон не желает больше говорить об этом, она повернула к новой, отнюдь не менее взрывоопасной теме:

— Скажите, Феррейра, вы что-нибудь узнали о нашей дочери?

Но и этим она не вызвала у барона больших ответных чувств:

— Не знаю и знать не хочу! Никто меня еще так не выводил из себя!..

— Поговаривают, что она теперь живет в доме доктора Фонтеса.

Упоминание этого имени разбудило в бароне мрачное предвосхищение возможности отомстить.

— Этот Фонтес и его сын! Они мне заплатят за все!..

Несмотря на то, что барон отказал дочери в родительском доме и в разговоре с женой еще раз показал свой несгибаемый характер в том, что касалось возможности пойти на примирение с его стороны, несколькими днями позже одно событие заставило его задуматься. Пусть между дочерью и отцом возникают конфликты, однако есть более значимые ценности, чем честь. Это была репутация семьи полковника Феррейры, которую ему надо было защищать, и он не мог допустить, чтобы его дочь запятнала ее.

Когда полковник Феррейра увидел, как Родолфо Гарсия Фонтес и его дочь, углубившись в разговор, проходили по улицам города, он понял, что настало время спасать репутацию своего рода. Это уже было слишком. Молодая женщина на виду у всех прогуливается с молодым человеком, который не был ей ни родственником, ни помолвленным женихом, — с таким непослушанием барон не мог мириться. Безумию дочери следовало положить конец. Совершенно неожиданно даже для донны Кандиды барон принял решение вернуть дочь назад, домой.

Родолфо Гарсия Фонтес воспользовался посещением Джимаса в тюрьме, чтобы посвятить его в планы «куиломбского брата». Черный Всадник освободит его этой ночью, после чего Джимас должен тут же покинуть Араруну.

Джимас догадался, что Родолфо тем самым хочет избавиться от соперника в борьбе за любовь Сеньориты. Тем не менее он одобрил замысел. Если «куиломбский брат» повстанцев его освободит, то одновременно с него спадет подозрение, что это он сам им является. И убийство Онорио уже нельзя ему более приписывать. Впрочем, Родолфо, так же как и Джимас, знал, что Жустиньо убил Онорио из-за Аделайде.

— И еще кое-что, — сказал Родолфо, уходя. — Вы не только боретесь за идеалы, Джимас, вы слишком горячо ненавидите. Я не хочу убивать барона, а лишь освободить его рабов. Вы же, напротив, помышляете только о мести...

— Я знаю, за что я борюсь! — мрачно возразил Джимас.

Родолфо понял, что продолжать разговор не имеет смысла.

— Я освобожу вас, и затем вы исчезнете! Или предпочитаете судебное разбирательство? Так что готовьтесь к отъезду. Если вам снова понадобится вернуться в Араруну, то появляйтесь только с подлинным свидетельством об освобождении! — Родолфо проводил Джимаса обратно в камеру.

Уже на пороге тюрьмы Родолфо посвятил комиссара в свой замысел. Казалось, Антеро не имел ничего против запланированного похищения пленника. Побег Джимаса раз и навсегда устранит неприятный конфликт с бароном.

Прежде чем дверь за ним закрылась, Родолфо еще раз обернулся:

— Итак, я появляюсь в полночь, одетый как Черный Всадник!

— Мне что же, ночевать здесь, чтобы узнать всю правду? — спрашивала Сеньорита отца Жозе, которому нанесла визит поздним вечером. Она чувствовала, что бесконечно любит Джимаса, но он избегает ее любви, и она догадывалась, что священник знал причину этого... Однако отец Жозе не собирался выкладывать истину.

— В такой час бедный старый пастор обычно спит глубоким сном...

— Тогда... мне остаться?

— Ну не будь такой упрямой! — попросил отец Жозе. — Семья доктора Фонтеса уже заждалась тебя...

Но Сеньорита не намеревалась так легко сдаваться, она усилила нажим на священника.

— Я думаю только о Рафаэле, который сейчас заперт в камере. Я пойду в тюрьму и буду спать там на грязном полу, если вы мне не скажете правду.

Священник совсем было сник, прикорнув в своем кресле, но тут вдруг дремоту его как рукой сняло:

— На это ты способна, я не сомневаюсь. В конце концов, ты же спала однажды в сензале рабов. — Старый слуга Божий не торопясь выбрался из своего кресла и налил себе рюмку портвейна. Джимас уже при первой встрече с ним в доме доктора Фонтеса показался священнику на удивление знакомым внешне. Поразмыслив, отец Жозе пришел к выводу, что Джимас был Рафаэлом, сводным братом Сеньориты, которого барон много лет назад продал как раба. Тогда священник решил держать это открытие про себя. А сейчас он отпил глоток и начал:

— Возможно, Рафаэл и хочет ответить на твою любовь, но не той любовью, которую имеешь в виду ты.

— Что вы хотите этим сказать? — Сеньорита была сбита с толку.

— Сеньорита, он не хочет впасть в грех, — вздохнул отец Жозе.

Но и это высказывание священнослужителя ничего не прояснило Сеньорите.

Решение продолжить разговор явно стоило отцу Жозе больших усилий.

— Я не могу допустить, чтобы ты и дальше так страдала — и всего лишь из незнания. Твое сердце ничего тебе не подсказывает?

— Клянусь Богом, нет!

— Сеньорита, Рафаэл — твой брат! Внебрачный сын твоего отца, но он — твой брат! Не говори ему, что я выдал тебе эту тайну. Я нарушил клятву и поплачусь за это.

Девушка как во сне воспринимала слова священника. Поняла ли она вообще, что он сказал?

— Брат... брат... — твердили ее губы, в то время как глаза были пусты. — Сын Марии дас Дорес... мой брат? — Слезы залили ее лицо, мир ее потаенных мечтаний рушился, как карточный домик. — Я хочу умереть, отец Жозе, чтобы больше не думать ни о чем.

— Не говори так, Сеньорита! — Священник обнял ее за