Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес
— И все же мы рискнем! — решили оба. — В конце концов надо преподать урок этому старому Коутиньо!..
— Ты меня обманула, Аделайде! — Жустиньо подстерег ее, когда она рано утром покидала господский дом, чтобы встретиться с Жозе Коутиньо.
— Тебе надо быть на работе, — пыталась она обороняться, — возвращайся на плантацию! Если Бруно увидит тебя здесь...
— Он ищет не меня... — Неожиданная ярость овладела Жустиньо, он цепко схватил Аделайде за руки и стал трясти ее: — А ты ... кого ищешь здесь ты?
Аделайде в отчаянии вырывалась.
— Жустиньо, отпусти меня! Ты мне делаешь больно! — Но раб словно потерял рассудок.
— И это ты называешь любовью, Жустиньо? — Сеньорита в нужный момент подошла к обоим рабам и предотвратила худшее. — Я разочарована в тебе.
Жустиньо тут же отпустил Аделайде. Если бы его в этой ситуации застигли барон или Бруно, дело наверняка дошло бы до ожесточенной схватки. Но дочь барона он ценил слишком высоко, чтобы возражать ей. Теперь от смущения он не знал, куда девать свои руки, и просто поник головой, как набедокуривший школьник, застигнутый врасплох.
— Накажите меня лучше, Сеньорита. Мне все равно. Без Аделайде моя жизнь не имеет смысла.
— Возвращайся на работу! — резко приказала ему Сеньорита. — Пока никто не заметил, уходи отсюда.
Взглянув в последний раз на Аделайде, Жустиньо послушался приказа...
Рабыня была еще бледна от страха и вздохнула облегченно лишь тогда, когда Жустиньо скрылся. «Если бы Сеньорита не появилась, не знаю, чем бы это все кончилось», — подумала она.
— Ни одного сентаво ты от меня не получишь! — Коутиньо вышел из себя. — Я лишу тебя наследства и отрекусь от тебя, если ты не откажешься от нее... Она — негритянка!
Жозе попросил у отца денег, чтобы выкупить Аделайде. Он поклялся, что уйдет с ней, чтобы не навредить доброму имени семьи. Но со старым Коутиньо невозможно было договориться.
— Пока я жив, ни одна рабыня не будет носить мою фамилию!
Жозе был в отчаянии. Был еще всего один человек, который мог помочь в этом безвыходном деле. Сеньорита должна попросить своего отца сделать Аделайде свидетельство об освобождении. Барон, казалось, не отказывал, однако запросил три меры риса за Аделайде — слишком высокую цену для безденежного Жозе. В отчаянии тот попробовал получить ссуду у Мануэла Тейшейры. Но и здесь его ждала неудача, потому что он не смог предоставить залог, гарантировавший возврат ссуды. В конце концов Сеньорита предложила своей матери продать что-нибудь из украшений и дать Жозе денег, чтобы на них он смог купить Аделайде. Из страха перед супругом донна Кандида отказалась сделать это.
Жозе Коутиньо не продвинулся ни на шаг к своей цели. Против его любви к Аделайде стояли добрые старые нравы, запрещавшие браки между господами и рабами, и не в последнюю очередь власть барона в Араруне.
С тех пор как Анна Тейшейра открыла свое лицо, она сильно изменилась. Из робкой девушки, которая покидала четыре стены своего родительского дома лишь для посещения церкви, она превратилась в молодую женщину, полную уверенности в себе и жадности к жизни.
Теперь Анна вела серьезный спор со своей матерью донной Ниной. Та была совсем не в восторге от внезапной перемены в дочери, от ее тяги к окружающей жизни. Ее поступки вызывали неудовольствие ее матери. Мало того, что теперь любой мужчина мог глазеть на Анну, что, кажется, доставляло ей явное удовольствие, дочь еще читала книги в высшей степени сомнительного содержания. Если так дело пойдет и дальше, то недолго осталось ждать, когда Анна вовсе свернет с пути добродетели.
Анна была другого мнения. Она не собиралась жить так подчеркнуто набожно и отгородившись от всего остального мира, как ее мать.
На недостаток светских удовольствий она действительно не могла пожаловаться. Многочисленные почитатели чахли по ней. Нино, ее новый воздыхатель, потребовал от Рикардо больше не наносить визиты Анне, поскольку Мануэл Тейшейра разрешил только ему одному ухаживать за своей дочерью.
Рикардо, в свою очередь, нанес визит вежливости Анне и так затянул беседу, что в комнате оставались лишь он да его возлюбленная, когда вошел Нино. Только ревность делает любовь прекрасной...
Жусто, несмотря на ужасные впечатления от полученной свободы, стал ярым борцом за освобождение рабов. Так, он призвал рабов Коутиньо сжигать свидетельства об освобождении, которые тот для вида выписывал самым безропотным и безвольным, на глазах у своего владельца. Этим они продемонстрируют, что ни в коей мере не чувствуют себя свободными и что доверяют одному Черному Всаднику.
Коутиньо резко изменил свою точку зрения об отмене рабства с тех самых пор, как его сын пожелал жениться на мулатке. Если раньше Коутиньо считался одним из прогрессивных помещиков, пусть лишь из экономических соображений, то теперь он явно переметнулся в лагерь консерваторов. Он даже сообщил доверительно барону, что предпочитает, чтобы сын его ненавидел, чем женился на чернокожей.
То, что подписанные им свидетельства об освобождении не стоили и бумаги, на которой были написаны, Коутиньо уже доказал. Он разорвал на глазах у доктора Фонтеса и его сына бумаги пятерых его отпущенных рабов, посмевших уйти в имение Сете-Кедас. Более того, он приказал заковать их в цепи. Это была свобода в понимании Коутиньо!
Однако это сладкое слово «свобода» значило кое-что для остальных его рабов, и чуть позднее они сожгли на глазах у владельца бесполезные бумажки об освобождении. Они доверяли словам Жусто больше, чем фальшивым сертификатам своего продувного хозяина: Черный Всадник так или иначе вскоре появится, чтобы действительно их освободить.
Весть об этом чудовищном происшествии на фазенде Коутиньо быстро распространилась в городе: Марио сообщил об этом Аугусто, и тот попросил его написать статью, которая будет опубликована в «Голосе Араруны».
Оказалось, что Родолфо Гарсия Фонтес и дальше сохранял прочные связи с «куиломбским братом» повстанцев и проинформировал Жозе Коутиньо о его планах. Черный Всадник намеревался освобождать следующих рабов, и в их числе Аделайде, чтобы Жозе смог жениться на ней. Отец Жозе обещал совершить обряд венчания, но после этого, по его словам, ему придется податься в другой приход, так как такое позорное действо общество консервативно настроенных землевладельцев ему никогда не простило бы.
О том, что их замыслам не придется сбыться, Родолфо Фонтес и Жозе Коутиньо поначалу