Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

— Как ты только можешь, Рикардо...— укоряла его донна Инес,— после этих бесстыдств!

— Ты имеешь в виду тот мимолетный поцелуй? — успокаивал ее Рикардо.

Чем стремительнее приближался день свадьбы, тем яснее осознавал Рикардо, какие последствия будет иметь для будущего его женитьба на Анне Тейшейре. У него не будет больше времени для мечтаний. Его беззаботной холостой жизни грозила опасность. Рикардо испробовал еще много уверток, но отец каждый раз обезоруживал его решающим аргументом:

— Позволь! Я потеряю свою репутацию в городе!

В конце концов Рикардо был вынужден произнести спасительные слова:

— Ну хорошо, я на ней женюсь!

Отец и мать Фонтесы вздохнули с облегчением. Они избежали грандиозного скандала.

— Но если баронесса овдовеет, — заявил Рикардо торжественно, — я покину Анну.

Джимас навестил Лесного капитана в тюрьме. Некогда грозный охотник за рабами съежился с несчастным видом в углу своей мрачной камеры.

— Что вам здесь нужно? — спросил он удивленно, увидав Джимаса. — Хотите посмеяться надо мной, как комиссар?

— Нет, я хотел вас спросить, знаете ли вы историю своего рождения, капитан, — ответил Джимас.

— У меня нет истории, — устало возразил охотник за рабами. — Я только знаю, что происхожу из бедного квартала, что у меня было столько господ, что я не могу их сосчитать. Иногда я страдал от голода, а потом опять жил, как король. Я часто убегал, и меня пороли за это до полусмерти. В конце концов я стал солдатом и сражался, сражался, не спрашивая, против кого... Я хотел только убивать. — Капитан был рад, что нашел слушателя. — В благодарность за мои заслуги в армии я получил свидетельство об освобождении.

— И стали охотником за рабами?

— Да. Я больше не мог выпустить из рук оружие.

— Вы преследовали меня, когда были охотником за рабами, — рассказывал Джимас дальше, — но наши люди шли по вашим следам, не замеченные вами. Мы провели расследование...

Лесной капитан смотрел на него недоверчиво. Охотник с трудом мог себе представить, что и за ним тогда охотились.

— Мы выяснили следующее: вы, капитан, и Жустиньо с Фулженсио — сыновья папаши Жозе и рабыни Бальбины. Жустиньо и Фулженсио — ваши братья, и не только по цвету кожи, но и по крови!

Охотник за рабами открыл рот от изумления.

— А я, — завершил Джимас, — ваш, так сказать, сводный брат, потому что мы оба сыновья папаши Жозе.

Охотник за рабами долго молча смотрел на него, словно искал в глазах Джимаса подтверждение только что услышанному. Если Джимас правильно рассчитал, капитан полностью изменит свои взгляды.

Джимас помог ему в этом, доверительно попросив о поддержке, как только Лесной капитан оправился от изумления.

— Я могу вам доверять? Вы наконец-то поняли, на чьей вы стороне?

Лесной капитан ответил не сразу. Он напряг свой мозг и тяжело дышал. Потом все его тело содрогнулось, он ощутил прилив сил. Человек, которого боялись все черные, решительно заявил:

— Я безоговорочно на стороне рабов.

— Хорошо, — сказал Джимас удовлетворенно, — тогда вас скоро освободит Черный Всадник.

Когда Родолфо позднее узнал от Джимаса о разговоре в тюрьме, он осудил его, полагая, что после освобождения охотник за рабами станет их врагом. Уж слишком невероятной показалась ему перемена в человеке, который еще недавно был готов убивать на стороне барона и старого порядка — и не в последнюю очередь за деньги. Отец Жозе тоже сомневался. Он умолял Джимаса отказаться от своих намерений, но тот уже вынес решение. Он был уверен, что в лице Лесного капитана получил решительного борца за освобождение рабов.

— Свобода! Свобода!

Жустиньо и Фулженсио достигли заветной цели: они стояли перед Куиломбо, крепостью рабов, которая на самом деле представляла собой поселок — скопление простых хижин среди огромного лесного массива. Но там был только старый раб папаша Андре с семьей. Все остальные устремились на берег моря: они хотели найти путь, по которому могли бы вернуться на родину своих предков, в Африку. Фулженсио и Жустиньо с разочарованием убедились, что бойцов папаши Жозе больше не существует. Но они обнаружили нечто другое, в чем они срочно нуждались после утомительного бегства: еду, питье и крышу над головой.

После того как Сеньорита узнала, что она сводная сестра Джимаса, ей захотелось познакомиться со всей историей своей семьи. Виржиния посоветовала ей не заходить в своем любопытстве слишком далеко. Иначе ей, возможно, придется пожалеть об этом. Но Сеньорита хотела знать все. Она выяснила, что на фазенде всегда существовали внебрачные связи между господами и рабами и что ее дед отнюдь не был тем образцом для подражания, каким его всегда представлял барон. Всю свою жизнь он преследовал негритянок, а притворялся, что презирает их. И рабам в Араруне пришлось много выстрадать в прошлые времена. История семьи полковника Феррейры, как с разочарованием установила Сеньорита, представляла собой чудовищную картину ханжества и двойной морали. Но она услышала и хорошее: красивую историю любви Бальбины и Жусто, бывшего в молодости рабом ее деда и потом проданного им доктору Фонтесу.

Все эти ужасающие и интригующие истории рассказала своей Сеньорите няня Виржиния, и та не уставала их слушать. Но в конце концов злодеяния ее предков перевесили: Сеньорита была пристыжена и возмущена ложью, разоблачаемой историями старой няни. Она почти жалела, что когда-то вернулась в Араруну.

Барон был обеспокоен развитием событий в Бразилии. Влияние республиканцев на политическую жизнь страны усиливалось, и не сегодня-завтра будет издан закон об отмене рабства. Но что тогда будет с урожаем? Кто будет представлять землевладельцев в новом правительстве? Феррейра подумывал о переходе в другой лагерь.

— Я спрашиваю себя, Кандида, как долго мы еще сможем сдерживать наших рабов? Когда мне придется открыть двери их лачуги?

Донна Кандида была крайне изумлена словами мужа. Она никогда не предполагала услышать от него ничего подобного.

— Я ведь не дурак, Кандида, — польстил сам себе барон, — в конце концов я знаю, чей час пробил.

Не только члены семьи доктора Фонтеса удивлялись тому, что барон не был обеспокоен бегством рабов Фулженсио и Жустиньо. Сначала никто в Араруне не понял, что вызвало эту резкую перемену.