Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес
После того как Лесной капитан закончил свой доклад, барон взвалил на него собственные проблемы. Он потребовал от него скрыть, что это он, барон, отдал приказ стрелять в каждого, кто приблизится к поместью.
— Вы не проговоритесь ни одной человеческой душе, капитан! Иначе я оставлю вас подыхать в этой вонючей камере!
Соблюдение приличий требовало формального извинения. По этой причине барон нанес визит семье доктора Фонтеса. Эвералдо и Коутиньо сопровождали его в качестве свидетелей. Встреча в доме Фонтесов вышла холодной.
— Я не ожидал когда-либо увидеть вас в своем доме! — приветствовал его доктор Фонтес.
— А я не думал снова переступить через этот порог,— ответствовал барон, — но когда моих ушей достигла весть о том, что случилось, я посчитал своим долгом прийти, чтобы убрать все неясности относительно хода событий... Я позволил себе взять с собой сеньоров Эвералдо и Коутиньо, в качестве, так сказать, свидетелей моей позиции.
Донна Инес испепеляла барона презрительным взглядом.
— Значит, военная поддержка? — Она намеренно не замечала Эвералдо и Коутиньо.— В этом доме никто не выстрелит вам в спину!
— Уж не думаете ли вы, донна Инес, что я приказал охотнику за рабами стрелять в вашего сына? — воскликнул барон с негодованием.
— От человека, у которого в надсмотрщиках ходит убийца, я ожидаю только худшее!
Дойна Инес постоянно прерывала беседу саркастическими замечаниями, поэтому Коутиньо, в конце концов, предложил продолжить разговор между доктором Фонтесом и полковником Феррейрой с глазу на глаз. Барон выразил сожаление о случившемся и пообещал возместить затраты на лечение Рикардо.
Вернувшись в имение, он попросил жену представить ему свою версию происшедшего. Донна Кандида подтвердила версию истории, опубликованной в газете.
Она почувствовала облегчение оттого, что ее супруг извинился перед семьей доктора Фонтеса.
Комиссар Антеро тоже желал как можно скорее завер-шить неприятную главу. Конечно, ему очень повезло, что барон поверил выдумке Рикардо об источнике. Между тем против Лесного капитана были возбуждены два дела: доктор Фонтес хотел навсегда засадить охотника за рабами за решетку; второе заявление поступило от полковника Феррейры.
— Не может быть... Барон вытащит меня отсюда!
Антеро покачал головой:
— Он — ни за что!
— Но почему же, комиссар? — Лесной капитан не мог понять, почему его господин так неожиданно отвернулся от него.
— Потому что несмотря на должность, данную тебе белыми, ты все равно остался негром. У тебя с рабами один цвет кожи! — пояснил комиссар.— Со своим военным опытом ты мог бы стать великим военачальником или борцом за дело рабов!
Раненый Рикардо не только физически страдал, но и пребывал в душевной растерянности. Он отказывался принимать пищу. Донна Инес тревожилась, поскольку при его состоянии это угрожало его жизни и могло вызвать рецидив.
Но Рикардо решительно заявил, что он только тогда начнет принимать еду, когда Родолфо решит с ним заговорить. Потом он опять принялся звать в полусне Анну...
Когда донна Инес с ним потом заговорила, он сказал, что, похоже, ранение и новая вспышка безнадежной любви к баронессе привели его к внутреннему разладу. Рикардо все еще не был уверен в своих чувствах и не знал, кому он должен подарить свою любовь. Но после выздоровления, поклялся Рикардо, он наконец-то заставит себя принять решение. Если он возьмет Анну Тейшейру в жены, его внутренняя раздвоенность исчезнет, и он сможет обрести покой.
— Великолепно! Печенье очень вкусное. Ах, Жулиана, когда ты рядом, не спасешься от греха обжорства!
Отец Жозе посетил дом журналиста Аугусто, внучка которого угощала его сейчас свежей выпечкой, которую он так любил. Жулиана была рада такому терпеливому слушателю ее любовных проблем. Она жаловалась отцу Жозе что бы она ни делала, Джимас не желает с ней знаться.
— Что бы я ни предпринимала, это его не занимает. Похоже, что он специально толкает меня в объятия Марио!
— Марио? — Отец Жозе взял еще одно печенье. — Как он себя ведет?
— Он очень помогает дедушке в работе, — сообщила Жулиана без особого восторга.— С кем еще я должна была заставить ревновать Джимаса?
— Да, с кем еще? — Перед внутренним взором священника прошли все возможные в Араруне кандидаты, и он снова обратился к печенью...
— Отец Жозе, можно я как будто бы исповедуюсь? — Священник отдернул руку от вазочки с печеньем. Он был изумлен.
— Но вы можете угощаться дальше,— заверила Жу-лиана.— Вчера Марио попытался меня поцеловать...
От ужаса у отца Жозе крошки застряли в горле. Его лицо побагровело, и он закашлялся.
— Кто? Марио?
— Добрый вечер, брат, сегодня у меня нет жара!
Рикардо опять начал принимать пищу, поскольку Родолфо проявил благоразумие и начал разговаривать с братом. Первая беседа принесла Родолфо сюрприз: Рикардо открыл ему, что это он был третьим таинственным всадником в маске, который помог освободить Джимаса из тюрьмы.
— Жусто слишком трусил, он до смерти боялся идти в одиночку и обратился ко мне,— объяснил Рикардо.— Я думаю, я прибыл тогда как раз вовремя.
— Ты поступил правильно, а теперь спи. Все в порядке,— ответил Родолфо.
— Все в порядке? Но ведь ты потерял Сеньориту... Мама просто слишком упряма! Я сказал ей, что ведь не Сеньорита стреляла, но... — Рикардо прервал свои оправдания. Его мучили сомнения. Было заметно, что он жестоко упрекает себя.
— Нет, ты не был виноват, как раз наоборот...— Родолфо вздохнул.— И кроме того, брат, я ее еще не потерял.
— Негры, которые приходят ко мне в гости, не получают такой хорошей еды...— Комиссар принес заключенному охотнику за рабами обед.— Пока не начнется процесс, тебе у меня будет неплохо.
— Меня привлекут к суду? — Похоже, Лесной капитан все еще не осознал до конца всей серьезности своего положения.
Комиссар открыл дверь и передал в камеру своему заключенному миску с едой.
— Ты все еще думаешь отвертеться?
— Но