Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

— Переменился, — процедила я сквозь зубы. — А ты, значит, решил отдать меня своему брату? Подарить? Я тебе кто? Кукла? Подарок на день рождения?!

— Не сердись, — он зашипел от боли, когда я от души завернула ему уши. — Ты принцесса, а он — наследный принц… Ай!..

— А меня ты спросил, хочу ли, чтобы он стал моим королём? — я дёрнула его несколько раз. — Спросил, хочу ли быть королевой?

— Ты не можешь этого не хотеть, — произнёс он, стараясь разжать мои пальцы. — Ты — королева по праву. Не нравится Гаральд, найди другого. Твоё предназначение — править, повелевать…

— Моё предназначение — быть любимой тобой, — я отпустила его многострадальные уши и покрепче обхватила за шею. — И я хочу, наконец-то, его исполнить. И если ты мне в этом откажешь, я… я сама тебя утоплю, принц Рейв!

— В чём откажу, глупая?.. — прошептал он, разом растеряв свою смелость, своё спокойствие.

У него даже руки задрожали, когда он обнял меня.

— Хочу стать твоей здесь и сейчас, — сказала я медленно и торжественно, словно произносила клятву.

— Принцесса… — начал он, но замолчал и судорожно сглотнул, и прижал меня к себе так, что мои бедные косточки захрустели.

— Сильвия, — подсказала я ему. — К новому имени я ещё не привыкла. Думаю, оставлю его лишь для официальных приёмов.

— Здесь и сейчас?.. — казалось, он не слышал, что я болтала про свои имена.

— Ну, теоретически — да, — подтвердила я. — Но сейчас это вряд ли возможно…

— Конечно… — пробормотал он, тут же ослабив объятия.

Медленно, словно нехотя…

— Конечно, — опять согласилась я с ним. — Когда я покидала этот лес, тут везде была мягкая трава и светило солнце. А теперь тут одни колючие серебряные штыри, куда ни глянь. Даже прилечь негде. Да ещё сыро, как в погребе. Поэтому сейчас мы пойдём в наш дом…

— В наш дом?.. — повторил он, слушая меня, как зачарованный, и всё сильнее сжимал меня в объятиях.

— И в нашу постель, — я поцеловала его в нос.

— От тебя пахнет рыбой, — сказал он вдруг. — И водорослями… Ты упала в озеро?

— Можно сказать и так, — уклонилась я от прямого ответа. — Но это что-то меняет? Мне, вот, без разницы, даже если ты не мылся эти две недели.

— Я мылся!

Он сказал это так отчаянно и торопливо, что я не выдержала и рассмеялась.

Что бы ни натворил этот тупоголовый принц, он хотел, как лучше. Как лучше для меня. Жаль только, он не понял, что на самом деле для меня лучше.

Как и раньше мы шли по серебряному лесу, и под ногами хрупали серебряные травинки. Мне было больно ступать по ним в своих атласных промокших туфельках, но я не жаловалась. Если было бы нужно, ради Рейва я прошла бы по всему серебряному лесу босиком. Да что по лесу! По всему свету бы прошла! Как в сказке — сносила бы железные башмаки, сточила бы железные посохи…

Дом встретил нас тишиной и прохладой — камин не был растоплен.

— Где твой верный пёс? То есть, где Килби? — спросила я, уводя Рейва по лестнице наверх.

— Он пошёл в город, чтобы привезти еду…

— Вот и хорошо, — сказала я, заводя принца в его спальню. — Значит, нам никто не помешает. Всё, ваше высочество, — я захлопнула дверь и закрыла засов изнутри, — вы попались, и теперь вас никто не спасёт.

— Разве мне что-то угрожает? — спросил он тихо, гладя мои волосы. — Это ты, глупышка, решила принести себя в жертву…

— Это ты говоришь глупости, и ведёшь себя глупо, — проворчала я. — На мне изумруды твоей мамы. Дай сниму их.

— Не надо, — остановил он меня. — Пусть будут на тебе. Они твои. Навсегда твои. Но ты можешь получить больше… Ты достойна большего… — он не договорил, но и так было ясно, что собирался сказать.

Что я достойна большего, чем он.

— Знаешь, Рейв, — я отбросила дурачиться и сказала очень серьёзно, — когда ты ушёл… У меня будто сердце вырвали. Ты оставил меня там… Одну… А там… там никто меня не любит. Всем нужно только моё королевство. Они все врут. Лгут в глаза. А в спину готовы засадить кинжал. А я не люблю, когда мне врут. И кинжалы в спину тоже не люблю.

— Тебя кто-то обидел? — спросил он спокойно, но я увидела, как у него гневно дёрнулось лицо.

— Они все меня обидели, — я решила не играть во всепрощение. — И твой отец, и твоя мачеха, и твой брат. Твоего брата, кстати, я чуть не прирезала. Не знаю, как от одного отца могли получиться такие разные сыновья. А эти санмерейцы… Они как тюремщики. Хуже тюремщиков. Они хотели, чтобы я вышла замуж за какого-нибудь принца и нарожала наследников. Я не хочу спать с тем, кого не люблю. И не хочу рожать детей от того, кто мне противен.

Я замолчала, и Рейв тоже некоторое время молчал.

— Мне не надо было оставлять тебя одну, — сказал он, наконец.

— Да, не надо было. И в этот момент нас может остановить только одно…

Он ничего не сказал, просто слушал меня. Слушал очень внимательно. И я видела, как под распахнутой рубашкой его грудь порывисто подымается и опускается.

— Только если я тебе не нужна.

— Глупая… — выдохнул он, притягивая меня к себе.

— А мне не нужно ни золото, ни серебро, — продолжала я. — Не нужен твой брат, не нужно королевство, ни одно, ни второе.

— Совсем глупая, — прошептал он, обнимая меня и зарываясь лицом в мои волосы.

Правда, тут же ударился о диадему, которая была у меня на голове.

— Мне нужен только ты. Когда уже поймёшь? — сказала я, мягко отстраняясь, чтобы не ткнуть зубцами диадемы ему в глаза.

— По-моему, уже начал понимать.

Я принялась раздевать его, как делала раньше, и он не остановил меня.

Раздев его, я быстро разделась сама. Сняла диадему и положила её на серебряный стол, а потом сняла с шеи цепочку с ножом и засунула её под подушку.

Откинув одеяло, я взяла Рейва за руку и подтолкнула его к постели, заставляя сесть, а потом лечь. Потом я забралась на него сверху, как часто делала, когда мы забавлялись любовными играми. Они были… такие невинные, на самом-то деле. Наши игры. А вот сейчас…

— Сейчас я немного волнуюсь, — прошептала я, потому что не хотела, чтобы Рейв услышал, как дрожит мой голос.

Ещё передумает в самый последний момент… Благородство взыграет…

— Ляг на спину, — сказал он.

Мы завозились на узкой постели, неловко