Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка
Тут Рейв расхохотался до слёз. Я даже слегка испугалась за его рассудок. Говорят, можно сойти с ума от горя, но можно сойти с ума и от большой радости…
— Кровь была, моя радость, — сказал Рейв, отсмеявшись, и погладил меня по голове. — Только она была пролита другим образом.
— О-о… — только и сказала я тихонечко, вспомнив рассказы Афлы.
Ну да, после первого раза бывает кровь… Как-то я об этом позабыла…
— Знаешь что? Пойдём-ка поедим, — Рейв набросил рубашку и надел штаны.
Сам. Без моей помощи.
— Я голодный, как волк. А ты?
— А я — как стая волков, — сказала я, доставая из сундука его рубашку и надевая, потому что надевать мокрое платье мне совсем не хотелось. — И ещё я хочу вымыться. У меня волосы… как водоросли.
— Сначала поешь и расскажи, как ты жила всё это время, и кто тебя привёз.
— Никто не привёз… Я сама пришла…
— То есть как это? — Рейв уставился на меня. — Как — пришла?
— Немного пришла и немного приплыла, — пояснила я, покрутив руками в воздухе. — Ой, ну это долго объяснять. Пошли уже. На сытый желудок и разговоры лучше заходят.
Мы вышли из спальни, держась за руки, и сразу увидели на верхней ступеньке лестницы Килби.
Старик поднимался на второй этаж и, увидев меня, кажется, ничуть н удивился.
— Ты не поверишь, старикан! — сказала я весело. — Представь…
Договорить я не успела, потому что слуга стремительно шагнул ко мне, коротко замахнулся и ударил маленьким коротким кинжалом, похожим на звериный коготь.
От неожиданности я даже не успела защититься.
Сверкающее острие кинжала уже летело мне в грудь, когда Рейв одним ударом выбил оружие из руки Килби, а вторым отправил его прямиком на первый этаж.
Я лишь увидела, как мелькнули подошвы сапог, прежде чем старик с грохотом обрушился на пол возле основания лестницы.
Рейв бросился следом, и лицо у него было такое, что не оставалось сомнений — если старик пережил падение, то это ненадолго.
— Стой! — закричала я, прыгнув Рейву на спину и вцепившись ему в волосы. — Не надо!.. Не надо!..
Он послушался, хоть и с трудом, и его трясло так, что я на всякий случай обняла его покрепче, чтобы не скинул и не доказнил предателя.
— Не совершай убийства, Рейв, — залепетала я, сама не зная, почему так перепугалась. — Это опасно… опасно… — и вдруг замолчала.
Потому что перед моими глазами снова промелькнуло блестящее лезвие маленького кинжала. И снова, и снова… Но это было не наяву. Это было в моей голове. В моих воспоминаниях. Как и мучительные предсмертные крики… Два голоса — мужской, а потом женский…
Воспоминания обрушились на меня, как струи водопада. Все разом, со всей тяжестью. Нахлынули, закружили, прибили ко дну…
Когда я пришла в себя, то обнаружила, что опять лежу в постели. Рядом со мной сидел Рейв, держа меня за руку, и глядел встревожено.
Пахло чем-то противным, я чихнула и отвернулась, сморщив нос.
— Вот, говорил же, что это поможет… — услышала я знакомое ворчание Килби. — Против жжёного пера…
— Заткнись, или я за себя не отвечаю, — рыкнул на него Рейв, а потом совсем другим голосом обратился ко мне: — Как ты? Всё хорошо? Скажи, что хорошо?
— Всё хорошо, — ответила я тоже ворчанием. — Будет хорошо, если уберёшь эту гадость!
— Жжёное перо, — Рейв отбросил в сторону какой-то огарок. — Кто бы мог подумать, что помогает.
— Я вам плохого никогда не советовал… — опять забубнил Килби.
— Помолчи, — велел ему Рейв.
— Старый пень живой? — спросила я, садясь в постели.
— И даже ничего не сломал, — криво усмехнулся Рейв, взглянув на старика из-под бровей, отчего тот сгорбился и втянул голову в плечи.
— Хотел убить меня, чтобы спасти своего хозяина… — сказала я, глядя на него.
— Этот Аркин!.. Чтоб его!.. — вспылил Рейв. — Оказывается, он был здесь. Искал тебя. И этот старый дурак не сказал мне, что ты пропала! Почему ты не сказала, что добиралась две недели?.. Зачем?!. Это ведь опасно!
— Я бежала к тебе, — ответила я просто. — Они не хотели меня отпускать.
Рейв сгрёб меня в охапку и держал так долго-долго.
— Значит, Аркин рассказал Килби, как избавиться от твоего проклятия? — вернулась я к прежнему разговору, когда Рейв отпустил меня, дав, наконец, вздохнуть.
Килби покаянно засопел.
— И ты решил спасти принца, чтобы искупить вину своего рода? — я пристально посмотрела на него.
— Спасти! Он решил убить тебя! — Рейва ничуть не интересовали причины, но я жестом попросила его замолчать.
— Это так? — повторила я. — Кто тот человек? Предатель, о котором было написано в Черной книге королей?
— Сын, — выдавил Килби.
— Но это не важно, — отрезал Рейв. — Это уже давно не важно!
— Это важно, — сказала я строго, и он, озадаченно нахмурившись, замолчал. — Меня не было две недели. Аркин понял, что я буду добираться к тебе. Он опередил меня, переговорил с твоим слугой, сказал, как можно снять твоё проклятие и… где тот нож, что он дал тебе?
— Нож? — теперь и до Рейва дошло.
Он встал, прошёл к противоположной стене, подобрал нож, которым я собиралась пустить себе кровь, потом вышел в коридор и сразу вернулся, принеся… точно такой же.
— Дай сюда, — я протянула руку, и он положил мне оба кинжальчика на ладонь.
Одинаковые. Чуть-чуть различаются, но никто не сможет выковать две совершенно одинаковые вещи. Только сразу видно, что кузнец был один. Узор, форма, металл — всё повторялось в точности.
— Мои родители были убиты одним из этих кинжалов, — произнесла я медленно, глядя, как солнечные зайчики пляшут на гладкой поверхности смертельных клинков.
— Ты вспомнила?.. — осторожно поинтересовался Рейв.
— Не всё, — призналась я. — Что-то всё равно ускользает. Но теперь я помню наш замок… Помню кормилицу… Помню родителей и корону… Помню дядю… И пещеру… Я убегала из пещеры, потому что меня хотели убить… Но снаружи меня тоже ждал убийца, и я прыгнула в ущелье. Потом плыла… долго плыла… Потом меня ударило о скалы… Но от кого я убегала? Может, это был Аркин? Он ведь и тебе, — я посмотрела на Рейва, — и тебе предлагал убить меня, чтобы ты мог излечиться?
— Да, — признался Рейв, — он говорил об этом.
— Но ты не согласился.
— Как я мог согласиться на такое!
— Аркин и твоему отцу предлагал убить меня, — сказала я, пытаясь сложить воедино свои воспоминания и мысли. — Но король отказался.
— Рад, что у него