Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

— Да, тут не королевская постель, — нервно хихикнула я, когда он уложил меня плечами на подушку, а сам навис сверху, осторожно наклоняясь, отыскивая губами мои губы.

— Ты не пожалеешь?.. — тут же спросил он.

— Жаль, нет больше дракона, чтобы он сделал тебя ещё и немым! — сказала я в сердцах, и сама поцеловала его.

Всё происходило совсем не так, как рассказывала Афла.

Она говорила, что когда доходит до самого главного, мужчины думают только о себе. Быстро берут, потом отваливаются. Как от бочонка с пивом.

Но всё было по-другому.

Рейв целовал меня, целовал до тех пор, пока я не разгорелась, как раньше. Пока всё тело не охватило огнём, жаром, пока внутри не зажглось настоящее солнце, требуя, чтобы этот жар успокоили, поскорее загасили.

Я нетерпеливо заёрзала, пытаясь прижаться бёдрами, потому что там горело сильнее всего, и тут Рейв лёг на меня — почти придавив весом своего тела. Он опирался на локоть, но всё равно мы с ним были очень близко, очень-очень близко… А потом он раздвинул мои колени, наклонился ко мне ещё, и мы стали… совсем близко… Я даже не думала, что такое возможно… Вот были два человека — мужчина и женщина… И вдруг они как единое целое…

— Никогда больше не оставлю тебя… — произнёс Рейв, сквозь стиснутые зубы, вжимаясь в меня бёдрами. — Всегда буду рядом…

По-моему, он заполнил меня всю. И я всхлипнула — то ли от боли, то ли от неожиданности, то ли от страха… Но всё это схлынуло, смыло, словно волной, когда Рейв снова поцеловал меня, приласкал, зашептал слова утешения и любви. Да, любви.

Впервые я услышала от него про любовь.

Он так и повторял: люблю… люблю… люблю…

И в такт этим словам началось единое движение наших тел, наших сердце, наших душ…

Я словно плыла по волнам куда-то далеко-далеко, за пределы этой земли — к небесам, наверное. И надо мной было лицо любимого мужчины, с которым я никогда-никогда не хотела расставаться. Не хотела отпускать его от себя… Из себя…

В какой-то момент солнце начало разгораться сильнее, волны, уносившие меня, превратились в настоящую бурю, а я сама словно утратила человеческий разум, обернувшись выдрой. Мыслей не было, были только образы: Рейв, со стонами вонзавшийся в меня всё сильнее… его горячие руки на моих плечах, вжимавшие меня в подушку… я сама, обхватившая его ногами, извивающаяся под ним, ему навстречу…

Потом я услышала свой вскрик — будто откуда-то со стороны… Мягкий вскрик, удивлённый, усталый, сладкий… И словно почувствовала сладость — везде, всюду… На языке, в сердце, внутри себя…

Вскрик Рейва я услышала уже реальнее, рядом. И когда он упал на меня — горячий, с капельками пота на лбу — тогда я тихонько гладила его по напряжённо вздрагивающей спине и словно укачивала в объятиях, пока он не вздохнул глубоко и счастливо, не поцеловал меня в висок и… не уснул тут же, едва успев перекатиться на бок.

Сама я приходила в чувство гораздо дольше. Сердце никак не желало успокаиваться и неслось в бешеной скачке. А я смотрела в потолок, слышала ровное и спокойное дыхание Рейва и думала, что теперь узнала счастье сполна. Узнала всё счастье, которое только бывает в этом мире. А если узнала всё, то ничего уже не страшно.

И можно смело отдать долг человеку, который сделал меня такой счастливой. Самой счастливой на свете.

Стараясь не потревожить спящего Рейва, я вытянула из-под подушки кинжал на цепочке и выщелкнула лезвие.

Я залюбовалась, глядя своему прекрасному принцу в лицо. Сейчас он был такой… такой счастливый. Но он заслуживает ещё большего счастья. Он заслуживает получить ту жизнь, которую потерял. А то, что она ценна для него — нет сомнений. Иначе он не думал бы, что и для меня такая жизнь — высшее счастье.

Приподнявшись, я встала на колени, чтобы кровь точно попала на Рейва, и приложила маленькое холодное лезвие к своей шее…

Рейв открыл глаза за мгновение до того, как я собиралась резко дёрнуть рукой, вспарывая шейную вену. И понадобилось всего полмгновения, чтобы он схватил меня за руку, вывернул мне запястье, так что я вскрикнула от боли и… не разжала пальцы.

— Ты что это задумала? — заорал Рейв.

— Не мешай мне! Так должно быть!

— С ума сошла?!

Он одним движением отобрал у меня кинжал, швырнул его через всю комнату в угол и прижал меня к груди, пока я хныкала и баюкала помятую руку.

— Ты совсем сумасшедшая принцесса! — выговаривал он мне, не отпуская ни на дюйм от себя. — Поманила счастьем и хочешь отобрать его у меня? Ну нет, теперь я тебя никуда не отпущу. И не позволю делать глупости!

— Подожди… — произнесла я озадаченно и вдруг перестала чувствовать даже боль в руке. — А как ты понял?..

Я приподняла голову и посмотрела на него. Он посмотрел на меня.

И взгляд у него был теперь не застывшим.

Рейв смотрел на меня — то на губы, то в глаза, потом обратно. Посмотрел на мои волосы, провёл кончиками пальцев по моим бровям…

— Ты красивая… — сказал он. — Красивее, чем была в моих мечтах…

— Ты… ты меня видишь? — спросила я, боясь поверить, что чудо произошло.

Он кивнул, и я завизжала так, что сама чуть не оглохла, и бросилась целовать его.

Целовала в губы, в щёки, в нос, в глаза, и в какой-то момент почувствовала, что на моих губах солоно. Рейв пытался скрыть слёзы, и я сделала вид, что ничего не заметила. Иногда надо простить сильному мужчине слабость. Иногда надо просто её не заметить.

Я то просила Рейва сказать, сколько пальцев я ему показываю, то притаскивала ему книгу и просила прочитать, но это было ни к чему, потому что и так было ясно, что зрение к Рейву вернулось. Более того — больше он не превращал в серебро всё, к чему прикасался. Мы проверили это несколько раз — он брал в руки подушку, простыню, изумрудную диадему — и все вещи оставались прежними.

— Это — чудо! Чудо! — повторяла я на разные лады, но вдруг опомнилась и замолчала.

— Что такое? — Рейв взял моё лицо в ладони, заставив посмотреть в глаза. — Не рада? Хотела себе мужа слепого и немого?

Он смеялся, конечно же. Смеялся так, как раньше. Как в то время, когда писали портрет, что сейчас висел в королевском замке.

— Как