Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка
— Королева отговорила его. Сказала, что лучше выдать меня за Гаральда, чтобы оба королевства остались за вашей семьёй.
— Узнаю Герсимию…
— А я узнаю эти кинжалы, — перебила я Рейва. — Один из них принадлежал моему отцу, а другой — моему дяде. А до этого они принадлежали моему деду, и прадеду. Кузнец, который передал кинжал тебе, чтобы ты сразил дракона, не мог выковать это оружие. Кузнец солгал, Рейв. Как странно…
— Что странно? — переспросил он, но я видела, что он тоже начинаетпонимать.
— Ты пошёл на дракона, чтобы спасти людей, — высказала я вслух свою догадку. — Какой-то кузнец дал тебе древнее оружие, которое могло победить моего дядю, заведомо солгав. Потом Аркин уговаривает тебя убить меня во имя благой цели… Потом Аркин убеждает Килби расправиться со мной. И тоже — во имя благой цели. Кто-то играет всеми нами. Умело, хитро… Ты не думаешь, что кузнец и Аркин — это один человек?
Рейв задумался.
— Ты когда-нибудь видел Аркина? — настаивала я. — У него рыжеватые волосы и зелёные глаза.
— Нет, кузнец был совсем другим, — возразил Рейв. — Он был смуглый, черноволосый, очень высокий…
— Может, они действовали заодно?
— Есть способ узнать, — Рейв оглянулся на Килби. — Где ты должен был с ним встретиться?
— Сначала надо отправить голубя в замок, — мрачно признался Килби, — а на следующий день ждать в сумерках, возле водопада.
— Похоже, Аркин хочет избавиться от ненужного свидетеля, — заметила я. — Но зачем ему убивать меня? Он всё равно управлял страной… Меня бы и близко к власти не допустили…
— А вот это мы и узнаем, когда поймаем его, — пообещал мне Рейв, и глаза у него так и сверкнули.
— И я даже знаю, что надо написать в письме, — сказала я и велела Килби: — Бери бумагу и перо, и пиши.
Для Аркина было составлено послание, где сообщалось, что я была убита, а Рейв так и не прозрел, и Килби требовал объяснений.
— После этого он тут же примчится, — сказала я.
Килби пошёл в Рагнеруп, чтобы отправить голубя, а мы с Рейвом решили поесть. Желудок у меня был совершенно пустой и настойчиво требовал еды. Хлеба и сыра. И горячую яичницу. Я принялась разжигать огонь в камине, Рейв взял ведро, чтобы принести воды, и когда дверь открылась, я почувствовала — что-то не так.
Что-то не так…
Запах… шелест…
Уронив кремень и кресало, я вскочила, выбежала во двор вслед за Рейвом и остановилась, изумлённо оглядываясь по сторонам.
Вместо серебряных деревьев, вместо серебряной травы и цветов, вокруг был живой лес. Настоящий, живой лес. И если раньше на деревьях зеленели листочки, а стволы оставались серебряными, то сейчас всё было настоящим. Вот бук… вот осина… а там — поросль молодых берёзок…
— Как это?.. — только и произнесла я.
— А, я тебе не сказал, — Рейв преспокойно поднимал ведро из колодца, подтягивая цепь. — Проклятие, оказывается, было снято не только с меня. С леса тоже. И с людей, которые попали здесь под дождь. Килби рассказал, они удирали отсюда с воплями и воем.
Вот как… Значит, олени на берегу тоже ожили…
Почему-то я обрадовалась за этих оленей больше, чем за людей.
Наверное, потому что люди пришли сюда от жадности, а бедные звери хотели лишь напиться…
Жадность… жадность…
— Боже, — я прижала ладони к щекам. — Что же произошло с трактирщиком и его женой?..
Какая удача, что в этот момент желудок у меня был совсем пустым.
Когда Килби вернулся, мы узнали подробности, хотя ни о чём его не расспрашивали. В трактире обнаружили расчлененный труп бывшего хозяин — Толстого Торстена, а несколько серебряных монет вдруг превратились в сухие листья.
Остаток дня мы с Рейвом были неразлучны — как и прежде. И хотя теперь ему не было необходимости постоянно держать меня за руку, он всё равно держал. Возможно, по привычке. А может, боялся, что я снова исчезну.
Он настоял, чтобы я во всех подробностях рассказала, что произошло после его отъезда из королевского замка, и как я добиралась до Рагнерупа. Я рассказала, хотя видела, как он в гневе стискивал челюсти, слушая про похождения Гаральда и про то, как мне приходилось питаться рыбой в образе выдры.
Но сейчас мне всё это казалось таким далёким и неважным — и Гаральд, и рыба…
Над бывшим серебряным лесом снова сияло солнце, и вода в маленьком каменном бассейне нагрелась и была почти тёплой. Я не стала кипятить воду, чтобы вымыться, и мы с Рейвом несколько часов плескались в бассейне, разговаривая, целуясь и… и что уж там скрывать — напропалую греша до свадьбы.
Килби не показывался на глаза, и я была ему даже благодарна. Сейчас я не хотела видеть никого, кроме Рейва.
Он сидел на краю бассейна, болтая в воде ногами, и смотрел — смотрел! — как я ныряю и плаваю, превратившись в выдру.
— Удивительные способности, — сказал он, когда я снова стала человеком. — Твои родители могли так же?
— Только отец, — ответила я и задумалась.
— Что такое?
— Аркин и тут солгал, — сказала я, припоминая. — Он говорил, что мой отец превращался в орла, но это неправда. Он превращался в выдру. И дед тоже. И прадед. Все были выдрами, никаких орлов.
— Может, твой отец умел становиться ещё и орлом, а ты просто об этом забыла? — предположил Рейв. — А может, Аркин привык всегда лгать. Одной ложью больше, одной меньше…
— Но зачем было лгать об этом? И зачем ему надо, чтобы ты прозрел? Откуда такая любовь к принцу из другого королевства?
— Скорее всего, дело не во мне, — объяснил Рейв. — В твоё отсутствие он был наместником. Если бы ты умерла, так бы им и оставался.
— Он и при мне оставался бы наместником, — дёрнула я плечом.
— Ты вышла бы замуж, и вдруг твой муж посчитал, что Аркину пора на покой? На заслуженный отдых, куда-нибудь в провинцию…
— Наверное, ты прав, — согласилась я, прижимаясь к нему и обнимая. — И всё-таки…
Договорить я не успела, потому что Рейв наклонился и поцеловал меня. Ну а потом мы забыли всё, кроме поцелуев.
Следующий день прошёл в напряжённом ожидании. Рейв настаивал, чтобы я оставалась в доме, но я не собиралась прятаться. В конце концов, он смирился, понимая, что даже если запрёт — я всё равно удеру.
Мы с Рейвом отправились к месту встречи ещё в полдень, не особенно доверяя Аркину. Человек, в котором скрыто столько лжи, вполне способен устроить ловушку.
Я бежала выдрой, путаясь в высокой