Принц Мечей - Элис Кова

— Готовы так, как только возможно. — Твино уже сдёргивает с себя тяжелые латы Стеллиса. Остальные быстро следуют его примеру. Больше нет нужды притворяться, а без доспехов они будут куда быстрее.

— Отлично, тогда… — меня прерывают.

— Сюда! — стражник со свистом тормозит в проходе снаружи кабинета Главстоуна. Я узнаю его мгновенно — Саван. Один из любимчиков Главстоуна. — Они выходят отсюда!

Глаза Савана расширяются, когда он видит картину перед собой: группу освобождённых заключённых, кучу сброшенных лат Стеллисов и второго принца Орикалиса, стоящих вместе. Смятение уступает место живому страху. На подсознательном уровне он понимает, что сейчас произойдёт.

Каэлис издаёт наигранно-тяжёлый вздох. А затем абсолютно непринуждённо произносит:

— Раз уж ты увидел нас, тебе придётся умереть.

Глава 8

Прежде чем я успеваю среагировать, Каэлис делает шаг вперёд. Рыцарь Мечей поднимается из его колоды и замирает в воздухе на секунду — ровно настолько, чтобы я успела понять, что сейчас произойдёт.

Карта взрывается снопом света и тьмы. Бесчисленные серебряные дуги разлетаются от Каэлиса, словно падающие звёзды. Прямо в полёте они вытягиваются, извиваются, перековываясь в мечи из чистейшей магии. Призрачные клинки кружатся вокруг стражника в утончённом, смертоносном танце — настолько точно, что я задаюсь вопросом, не управляет ли Каэлис каждым из них в отдельности.

«Эффективно», — единственное слово, которое приходит мне на ум, пока я наблюдаю за тем, как Каэлис использует карту, ставшую практически его визитной карточкой. Это жестоко, ужасающе эффективно.

Всё заканчивается в одно мгновение. Саван даже не успевает закричать: лезвие, перерезавшее ему горло, крадёт воздух из его лёгких раньше, чем звук вырывается наружу. Не думаю, что он вообще успел почувствовать боль. В одно мгновение он стоит перед нами, а в следующее — превращается в кровавые ленты на полу.

Мечи тают в воздухе, и я поворачиваюсь к Каэлису. Он держит одну руку в кармане, небрежно перенеся вес тела. В его лице нет ни тепла, ни… ничего зловещего. Его лицо с таким же успехом могло быть высечено из холодного мрамора.

Каэлис подправляет свой камзол и достаёт колоду, с лёгкостью тасуя карты. Они рассыпаются веером по его груди из одной руки в другую, подгоняемые магией.

— Если мы собираемся сделать это, давайте покончим с этим, — произносит Каэлис. — Но здесь не должно остаться ни одного солидного свидетеля, способного подтвердить, что я работал вместе с заключёнными. — Я полагаю, никого из бывших узников он солидными свидетелями не считает.

— Неужели принц, известный как «рождённый Пустотой», беспокоится о своей репутации? — подкалывает Рен.

— У меня она хотя бы есть. — Каэлис не упускает ни секунды.

Рен от удивления открывает рот.

— Оу, — от Джуры вырывается звук — нечто среднее между смешком и сочувственным стоном.

Между ними проглядывают очертания взаимного контакта. У них явно найдётся пару историй о том, как сложился этот союз, когда мы выберемся отсюда и Арина окажется в безопасности.

— Нам нужно двигаться. Пойдём этаж за этажом по трём основным уровням, отпирая камеры так же, как делали внизу. Заключённые помогут отвлечь стражу. А затем — сразу к причалу, — объявляю я.

— Ты уверена, что задерживать отплытие — разумно? — спрашивает Грегор.

— К своему удивлению, я согласен с ним. — Каэлис кивает Грегору.

— Мы можем сидеть и спорить об этом, а можем просто сделать. Последнее приведёт к цели куда быстрее. — Мой тон ясно даёт понять: я сделаю это с ними или без них. Безрассудно? Абсолютно. Но я не смогу сделать больше ни единого вдоха, пока Халазар всё ещё стоит. В его тени у нас с Ариной нет будущего. — Грегор, Твино, вы оба — прямо к причалу. Охраняйте наши лодки, и если что-то пойдёт не так, вытаскивайте Арину отсюда.

Больше никто не роняет ни слова возражения. Грегор проходит мимо меня, бережно прижимая истощённое тело моей сестры к своей широкой груди. В свете кабинета Главстоуна я вижу её куда отчётливее — запекшуюся кровь, стягивающую её пепельную кожу, глубокие и корявые шрамы. Я нежно касаюсь её, но её пустой, остекленевший взгляд даже не поворачивается в мою сторону. Она бодрствует, но абсолютно мертва внутри.

Мои руки сжимаются в кулаки. Я слегка поворачиваюсь, фокусируя внимание на Каэлисе. Он, должно быть, чувствует это, потому что его взгляд вздрагивает, а затем сужается на мне.

— Колода, которую ты нанёс для меня… она полная? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Отлично. — Вооружённая этим знанием, я бросаюсь в хаос, в который стремительно погружается Халазар.

Мы устремляемся в противоположную сторону от Твино и Грегора. Планировка Халазара не отличается сложностью — она достаточно проста, чтобы я успела почти полностью изучить её в прошлый раз, когда Главстоун водил меня из камеры на работу с картами.

Мы достигаем блока камер первого этажа.

Знакомые ряды железных решёток тянутся по обе стороны. Заключённые отпрядывают от неожиданного света и шума. Наши шаги сопровождаются лязгом металла — Рен отпирает замки ключом, — а также треском железа и камня, когда остальные выламывают двери магией.

Заключённые хлынули наружу, и мы устремляемся на следующий этаж.

Воздух густеет от выкриков стражи. Магия вспыхивает со всех сторон. Мы освобождаем новых узников тем же способом. Остался последний этаж.

Ноги горят огнём, каждый вдох ощущается так, словно я вдыхаю кинжалы, пока я взбегаю по последней лестнице. Но я не могу остановиться — не сейчас, когда вокруг всё ещё остаются запертые камеры. Не тогда, когда я слышу крики мужчин и женщин, на чьём месте я когда-то была сама.

— Клара, нам нужно бежать к причалу! — кричит Джура позади меня, так же задыхаясь.

— Мы почти закончили! — Мои сапоги бьют по камню последнего коридора с камерами.

— У нас нет времени! — задыхается Джура, равняясь со мной.

Я останавливаю её вытянутой рукой. И Рена тоже. Каэлис замирает прямо за их спинами. Они оба вопросительно смотрят на меня, но не пытаются пройти дальше.

Король Мечей поднимается над моим плечом. Это не примитивный силуэт мужчины с двуручным мечом, какого наносил Главстоун… а детально прорисованный, величественный король на троне из клинков, где каждая мелочь — вплоть до крошечных самоцветов в его короне — выведена с невероятной точностью.

Карты Каэлиса ощущаются восхитительно. Постигнув искусство нанесения чернил с самых ранних лет, я редко пользовалась чужими картами. А когда пользовалась, они жалко блёкли по сравнению с теми, что я могла нанести сама.

Но это… Это. Магия танцует вдоль каждой линии чернил. Кажется, будто Каэлис вложил силу даже между элементами узора, сохранив внутри куда больше, чем это вообще возможно.

Он не Носитель