Мир без вуали (СИ) - Дарья Верескова

Вообще-то Око похищала не я, а мои напарники…

Слова Октавии заслужили одобрительные взгляды присутствующих.

— Мои подданные будут относиться к леди Франческе так, как я скажу им к ней относиться, — ледяным голосом ответил Таррен, заставив остальных вздрогнуть, но на Октавию его тон, наоборот, произвёл какое-то взбудораживающее впечатление. Она чуть подалась вперёд, ещё сильнее распрямив плечи.

Таррен взял меня под руку и повёл сквозь плотный строй слуг и придворных, а когда мы миновали последних, даже не замедлился, продолжая вести меня туда, где я жила совсем недавно, — к покоям фаворитки.

— Они правы, — тихо произнёс за нашей спиной Каллен. — Жителям это не понравится, они плохо переносят перемены, и кто-то может связать появление леди Франчески с тем, что дракарры перестали быть бессмертными.

А с исчезновением печатей они меня связать не хотят? Или с тем, что драконы вообще оказались на свободе?

— Франческа — дракарр, она оседлала своего дракона, и относиться к ней будут с уважением. Я во всеуслышание объявил её своей фавориткой, она является членом моей семьи, а значит, любое нападение на неё — нападение на меня. С теми, кто этого не поймёт, я разберусь лично.

С этими словами Таррен закрыл дверь, оставив нас одних в «моих» покоях, где почти ничего не изменилось — здесь по-прежнему поддерживали чистоту, каждый вечер отапливали комнаты и время от времени открывали большие окна, чтобы впустить свежий воздух.

Я же… просто не знала, что теперь делать. Я сама попросила его прилететь, сама согласилась вернуться, но совершенно не представляла себе наших отношений или моего будушего здесь.

Вряд ли Таррену было дело до моих тараканов — в отличие от меня, он не сомневался даже тогда, когда всё пошло под откос, и явно не собирался теперь жалеть о собственных решениях. Он обхватил меня за затылок, запустив пальцы в волосы, и поцеловал.

Такие знакомые губы, его тело, запах…

Первые несколько секунд я не отвечала, оставаясь напряжённой… а после расслабилась. Мы уже через это проходили, и стоило мне перестать слишком много думать, как я начинала наслаждаться каждым мгновением, а рано или поздно это всё равно должно было случиться, так почему не сейчас, почти сразу после нашего возвращения? Я просто вдыхала его запах, чувствовала, как сильно прижимается моя грудь к его телу, особенно когда я стала задыхаться.

Сам Таррен оставался каменно напряжённым, хотя ладони разминали мои плечи, поцелуи становились всё жаднее, пальцы уже пробрались под плотную рубашку, проходясь по чувствительной коже живота и немного проникая за резинку штанов, но через секунду он неожиданно остановился, тяжело дыша.

— Ты отвечаешь мне потому, что хочешь спасти этих землян? Думаешь, что продала своё тело в обмен на их защиту?

Я сглотнула, медленно приходя в себя — в голове стоял лёгкий туман, а тело не хотело признавать, что мы остановились.

— Разве не этого ты хотел? — шёпотом произнесла я, потянувшись к нему. — Я здесь, я не спорю, наоборот, отвечаю…

— Нет, не этого! Я не предал всё святое для дракарров ради оболочки женщины, просто твоей тени. Я собираюсь сражаться с каждым из них, потому что тебя не оставят в покое, но и от тебя буду требовать всего.

* * *

В тот день до близости у нас так и не дошло, как и на следующий, но Таррен приходил в мою спальню… спать. Спал он не больше двух-трёх часов, из-за чего каждый раз будил и меня, но его это мало заботило.

Он прижимал меня к себе, закидывал ногу, бурчал что-нибудь вроде «не жалуйся» и почти сразу засыпал. Я же просто лежала с открытыми глазами, рассматривая вблизи его лицо — уже не измождённое, упрямое, с суровыми складками на лбу, и думала о том, что сейчас Таррен оставался единственной неизменной в моей жизни.

Я и сама понимала, что со мной что-то не так — все эмоции будто приглушило, меня почти ничего не интересовало. Ни тот факт, что во дворце была куча проблем, ни навязчивость Октавии Таггерт, которая постоянно находилась рядом с Тарреном.

Совместные обеды и ужины знати превратились в настоящий спектакль. Октавия была предельно вежлива и заботлива со мной, и Таррен на это покупался, возможно, думая, что сможет как-то совместить жену и фаворитку. Это ранило, но совсем немного, а внимательные зелёные глаза между тем отслеживали каждую мою реакцию.

Мне казалось, Таррен хотел, чтобы я ревновала, хотя сам своих эмоций никак не показывал. Меня он неизменно сажал рядом с собой, тогда как Октавия предпочитала место возле отца, оставаясь всё такой же прекрасной, достойной и немного недоступной, почти принцессой Салира.

Лорд Таггерт тоже никак не выдавал своих намерений, хотя его цепкие глаза подмечали каждую деталь и явно искали в Таррене слабость. Я знала, что многие в совете и среди дракарров поддерживали именно его, а кто-то считал его лучшим правителем, но, как и Таррен, лорд Таггерт был опытным политическим игроком и действовал скрытно, так что я почти ничего не замечала.

Его вторая дочь, Полиана, тоже была здесь — куда более тихая и менее уверенная, чем сестра. Она сидела рядом с отцом, почти не обращая внимания на Каллена, который совсем недавно считался её мужем, и…

Между ними искрило так, что я вообще не понимала, как они умудряются держаться друг от друга подальше. Она горела ненавистью и неравнодушием одновременно, огромной обидой, а он — бараньим упрямством и отчаянным желанием что-то ей доказать.

— Как вы можете так с ним обращаться?! — на третий день после обеда меня догнал Каллен и схватил за руку, что раньше для него было просто немыслимо.

Вообще, все «правила» для жён дракарров, по-моему, пошли под откос — никто до конца не понимал, что теперь позволено, а что нет в этом новом мире.

— Как так? — недоумённо спросила я.

— Он приблизил вас, посадил рядом с собой, хотя этого места не удостоилась его невеста, выставил огромную охрану, которая следит за каждым вашим шагом, и не подпускает даже собственных союзников, того же Гвайрра, потому что считает, что они могут заинтересоваться вами как супругой. Половина королевства ненавидит вас за похищение Ока Дракона, а кто-то и винит в том, что дракарры больше не бессмертны.

Глупые, глупые люди, зачем вам вообще бессмертные правители, если их нельзя даже выбрать? А если однажды сильнейшим окажется кто-то жестокий, какой-нибудь тиран, а