Трансильвания - Оксана Пелевина

– Пока меня нет, закончи заполнять бумаги.

С этими словами мужчина покинул кабинет, оставив Кристиана в полной тишине. Опустившись на кресло мистера Мейхера, молодой человек принялся за дело. Но все мысли, как назло, крутились сейчас вокруг семьи Эстерхази.

Кристиан чувствовал себя виноватым. Но не мог отрицать очевидного – это дело могло дать ему хороший старт в карьере. Несколько недель назад, впервые войдя в контору мистера Мейхера, Кристиан испытывал легкое волнение. Он предвкушал, что именно здесь обретет свой первый успех. И пока все шло по плану. Мадам Ирэн была непростой клиенткой и с первого взгляда совершенно не понравилась Кристиану. Но, следуя советам опытного адвоката, юноша довольно быстро спрятал свои чувства подальше от посторонних глаз. Сейчас его волновало лишь одно – достойное триумфальное завершение первого дела. Да, Кристиану было жаль несчастных девушек, против которых уже плела интриги мадам Ирэн. Но что он мог с этим поделать? Ведь на кону стояла его собственная судьба. А потому, всеми силами стараясь презреть жалость и затоптать в себе поднимавшее голову чувство вины, Кристиан усердно выполнял поручения своего наставника.

Когда мистер Мейхер вернулся в кабинет, Кристиан все еще сидел за его столом, заполняя бумаги.

«Исполнительный малый…» – довольно заметил адвокат.

Забыв об обеде, а после и об ужине, молодой человек посвятил весь день работе с бумагами. Веря, что рано или поздно все его старания сполна окупятся.

Приемная губернатора.

День накануне похорон.

Как бы ни старалась госпожа Бауэр, ей не удалось убедить неожиданного гостя в том, что губернатор сегодня не принимает посетителей. Одарив пожилую леди строгим холодным взглядом, Эрих Рифхогель буквально пригвоздил несчастную к полу. Дверь в губернаторский кабинет распахнулась, и барон, больше не встречая на пути препятствий, решительно прошел внутрь. В эту минуту, склонившись над письменным столом, Маркус Хольцер почитывал свежую газету. Услышав тяжелые шаги, он поднял голову и с удивлением и заметным неудовольствием взглянул на гостя.

– Барон, это вы… Вероятно, госпожа Бауэр не предупредила вас о том, что сегодня неприемный день.

– Поверьте, ваша помощница сообщила мне об этом не менее дюжины раз.

– Вот как… Получается, это вас не остановило.

– Ничуть. Я пришел поговорить о Петере.

– О Петере?!

На мгновение в голосе мистера Хольцера мелькнула нескрываемая тревога.

Но губернатор быстро взял себя в руки, откашлялся и заговорил печальнее, чем прежде.

– Ужасная трагедия… Кто бы мог вообразить, что все обернется именно так. Вы ведь были приятелями, насколько мне известно?

– Петер был мне другом. А потому я не могу оставить без внимания то, что с ним произошло.

Так и не дождавшись приглашения присесть, Эрих опустился в кресло напротив губернатора. Не спуская с Хольцера цепкого взгляда, от которого мужчине становилось не по себе, Эрих спросил:

– Что Петер делал в той трансильванской деревне, да еще вместе с дочерьми?

– Выполнял мое поручение.

– Какое?

– При всем моем уважении, барон, это дело государственной важности. И я не имею права обсуждать его с вами.

– А гибель вашего подчиненного – тоже станет государственной тайной? – с заметной угрозой в голосе произнес барон. – Уверен, вы бы этого желали. Но, к сожалению для вас, в Дебрецене Петер Эстерхази был человеком известным. А потому о его гибели уже судачат в каждом доме.

Губернатор поежился, понимая, что барон как никогда прав.

– Смерть Петера – трагическая случайность. Подумать только, упал с лошади…

– Где сейчас его тело? Я заходил в дом Петера, его горничная сказала, что дочери не в состоянии заниматься похоронами отца и позволили вам взять на себя все заботы.

– Так и есть… Бедные девочки. Сначала мать, теперь отец…

– Где тело Петера? – строже и жестче повторил Эрих.

– Его тело уже готовят к погребению.

– Кто?!

– К чему все эти вопросы, барон?! Вы можете ни о чем не переживать. Нашлись люди, что предложили свою помощь в организации похорон Петера. Все будет сделано так, как положено. Я и сам бы этим занялся, но вы ведь понимаете, у меня очень много дел.

Словно подтверждая свои слова, губернатор отложил в сторону газету и придвинул к себе стопку бумаг.

– Я хочу помочь. Неправильно доверять организацию похорон незнакомым людям.

– Ваша помощь уже не требуется, барон. Поверьте, за дело взялись люди… эм, в чьем авторитете сомневаться не приходится.

– Почему бы, в таком случае, вам не назвать их имена?

Этот вопрос стал для губернатора последней каплей. Поднявшись из-за стола, он нервно прошелся по кабинету, поправляя плотный ворот рубашки. А затем, приблизившись к креслу, в котором сидел Эрих, рукой указал на дверь.

– Барон, не принимайте это на свой счет, но я вынужден попросить вас уйти. С минуты на минуту ко мне прибудет человек из Вены, с поручением от самого императора. Я не могу заставлять его ждать, вы же понимаете.

Подняв взгляд на стоящего подле него губернатора, Эрих сурово усмехнулся, и от этого короткого смешка мистеру Хольцеру сделалось не по себе. Барон поднялся на ноги и медленно обошел кресло, повернувшись к двери.

– Ознакомиться с заключением о смерти Петера, полагаю, я тоже не могу?

– Как можно, барон?! Эта информация личная, ее передадут лишь ближайшему родственнику – старшей дочери покойного. Но пока девочка горюет, не думаю, что стоит взваливать на ее плечи лишний бюрократический груз, согласны?

Эрих не ответил, лишь размеренным шагом направился к двери. Как только барон покинул кабинет губернатора, мистер Хольцер облегченно выдохнул и смахнул со лба выступившую испарину. Садясь обратно за стол, губернатор заметно нервничал. Его пальцы бесконтрольно барабанили по деревянной столешнице. В голове крутился недавний разговор, состоявшийся далеко за пределами этого кабинета: «Будьте осторожны с бароном Рифхогелем».

Предупреждал губернатора тот, чье имя он только что отказался назвать Эриху.

«Если он о чем-то узнает, у нас могут возникнуть проблемы. И если так случится, мистер Хольцер, вы отправитесь вслед за Петером…»

* * *

Держа в руках слегка помятый конверт, по улицам Дебрецена шел молодой англичанин. Его растрепанные волосы с отросшими каштановыми завитушками задорно подпрыгивали каждый раз, когда юноша оборачивался, качая головой.

А делал он это часто.