Двор Ночи - К. Н. Кроуфорд

— Так как же нам избежать смерти? Как нам заставить их перестать кричать? — я нахмурилась. — Если bean nighe закричат, мы умрём, потому что Каоранах придёт за нами. Но они кричат ещё и потому, что мы скоро умрём… Мне трудно понять причинно-следственную связь, когда живые существа могут предсказывать будущие события и влиять на них. У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

— Пирожные.

С Руадана станется загадочно ответить на очень сложный вопрос, просто наугад упомянув выпечку без каких-либо других объяснений.

— Ты только что сказал «пирожные»?

— Bean nighe — это фоморы. Они питаются смертью и агонией. Но они также питаются пирожными. И легенда гласит, что, как только ты насытишь их пирожными, они навсегда останутся у тебя в долгу.

— Ты опять надо мной прикалываешься?

— Нет.

Я моргнула.

— Понятно. И ты прихватил с собой пирожные, не так ли?

— Нет, — порыв ветра пронёсся над нами, и он, казалось, закончил разговор. Ещё через мгновение он добавил: — Их прихватила ты.

Я нахмурилась.

— Ты что, рылся в моей сумке?

— Я даже отсюда чувствую запах джема и сахара.

— Ясно, — если повезёт, этих первобытных вестников смерти можно подкупить половиной пачки Jaffa Cakes и помадкой, которую я купила в магазине Costcutter. Вот и откуп от наших страданий. — Что ж, будем надеяться, они не слишком привередливы.

Глава 11

Когда мы дошли до Олдгейтской водокачки, Руадан остановился. Это был старый заброшенный фонтан. Над решёткой в тротуаре поблёскивала серебряная волчья голова.

— Что это, собственно, такое?

— Это место, где умер последний волк в Лондоне. Голова волка отмечает это место. Когда-то лондонцы пили эту воду, — Руадан наклонился, снимая решётку. — Пока они не поняли, что эти ручьи подпитываются водами с лондонских кладбищ, что приводит к заражению воды болезнями.

— Итак, король Локрин, Резчик Врагов, Правитель Эльфейма, скрывается в трупной воде. Очаровательно. Что произойдёт после того, как мы подкупим bean nighe и проскользнём мимо Каоранах?

Он встретился со мной взглядом.

— Мы движемся бесшумно, в тени. Наша главная цель — найти королеву Маху. У неё, вероятно, есть информация, которая может привести нас к Балеросу. Это спасательная миссия, а не убийство, — он указал на открытую решётку.

Я прыгнула первой, плюхнувшись в тёмную реку. Холодная вода доходила мне почти до колен и пробирала до костей. Руадан спрыгнул следующим, приземлившись бесшумно. Он взмахнул запястьем, вызывая шар тусклого серебристого света, чтобы осветить нам путь.

Я глубоко вдохнула, втягивая насыщенный минеральный аромат в воздухе. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что меловой запах — это кальций, и ещё секунда, чтобы сообразить, что этот запах исходит от человеческих костей. Сегодняшние миссии приводили нас в самые мрачные места Лондона, где было полно древних тел. Я старалась не думать о частицах костей, струящихся в воде у моих ног. Я была сыта по горло человеческими останками на этот вечер.

Мы продвигались вглубь туннеля, вода струилась вокруг моих икр. Я двигалась так тихо, как только могла, прекрасно понимая, что любой шум привлечёт Каоранах.

По мере того, как мы продвигались всё дальше, в воздухе ощущался более сильный запах — запах смерти.

Большинство людей говорили, что bean nighe — это просто предвестники смерти. Если они кричали, можно было поспорить, что кто-то вот-вот умрёт, и, скорее всего, это будешь ты. Но дело не только в этом. Они будили твои самые мрачные мысли, прежде чем убить тебя, и они питались твоей болью.

Давным-давно они, никем не замеченные, задерживались у родильных коек, стирали тряпки умирающих женщин и младенцев, выпивали их агонию. Полагаю, современная медицина подпортила им существование, но в мире и без того достаточно боли.

По туннелю разнёсся печальный, пронзительный голос. Затем, перекрывая мелодию, раздался отчаянный звук хлопающей крыльями птицы. Песня bean nighe не была тем отчаянным визгом, который предвещал смерть, но от неё у меня всё равно заныли зубы. Какой бы ни была правда о bean nighe, они, как правило, воздействуют на умы людей, и мой разум сегодня вечером принял на себя всё, что только можно.

Я наклонилась, схватила Руадана за руку, чтобы притянуть его к себе и прошептать:

— Ты можешь показать свой маленький трюк с разрыванием тела?

Он покачал головой, а затем прошептал мне на ухо.

— Мои силы не действуют на фомуаров.

— Не действуют? Почему нет?

Ответа не последовало, но Руадан всё ещё стоял рядом со мной, не отводя головы.

Мои губы дрогнули.

— Думаю, я буду считать это нашим первым свиданием, — так тихо, что я не была уверена, услышал ли он это вообще. У нас будет несколько свиданий на кладбищах и в воде с костями, а потом, когда правда выплывет наружу, мы попытаемся убить друг друга. На самом деле, для меня это идеальные отношения.

Вместо ответа Руадан отстранился и снова молча пошёл по воде. По правде говоря, даже если я и злилась на Руадана, я хотела его так сильно, что у меня ныли рёбра.

Он разрушил мою жизнь, и какая-то часть меня всё равно хотела от него большего. Не только секса, но я хотела его секретов, его доверия и знания его. Я хотела ночных разговоров, чтобы моя голова лежала у него на груди и я слышала, как бьётся его сердце, чтобы он обнимал меня. Да помогут мне боги, какая-то часть меня действительно хотела заботиться об этом кошмарном полубоге. Я была в его списке на уничтожение, и он сказал мне, что отношения в любом случае запрещены. Неужели я окончательно сошла с ума? Я вздохнула, и в груди у меня образовалась пустота.

По мере того, как мы продвигались вперёд, по обе стороны от нас ответвлялись более узкие туннели, уходящие в темноту. Если нам понадобятся пути к отступлению.

Руадан понюхал воздух, затем повернулся ко мне. Он приложил палец к губам. Я даже не разговаривала, а он хотел, чтобы я вела себя ещё тише. Каоранах была здесь.

Тем не менее, пение bean nighe становилось всё громче, вместе с ритмичным хлопаньем крыльев. Я стиснула зубы, приказывая моему сердцебиению замедлиться. Руадан взмахнул запястьем, и шар серебристого света засиял ярче.

Когда мы углубились в туннель, впереди забрезжил ещё один жемчужный огонёк. Во мраке сырого кладбищенского туннеля, как луна в ночи, сияла одинокая bean nighe. На ней было серебристое платье, чёрные волосы каскадом падали на бледные плечи, и она