Белая ворона - Стейси Мэри Браун

— Что это значит?

— Это значит… — Он помолчал, проведя ладонью по лицу. — Ещё несколько лет назад эти поля были частью Дневных земель. — Не дав мне ответить, снова заговорил низким голосом: — А теперь заткнись, блядь, пока я опять не заткнул тебе рот кляпом. И не вздумай здесь звать на помощь. Никто тебе не поможет. А если побежишь — надейся, что я тебя не поймаю. — Он отвернулся, даже не потрудившись потащить меня следом, полагая, что угрозы достаточно.

Может, бежать и бессмысленно, но я не могла представить, чтобы кто-то увидел похищенную женщину и не помог. Особенно узнав, кто я. Жителям Сильвервейла приказано защищать меня любой ценой, и они охотно преклоняли передо мной колени.

Если ферма раньше была частью моей страны, внутри, вероятно, Дневные Вороны. Они обязаны помочь.

Он надеялся, что я поверю и не стану пытаться, буду покорной жертвой, которая не сопротивляется.

Ему следовало знать: я не такая.

ГЛАВА 7

Я плелась за ним к обветшавшему одноэтажному дому, отчаянно нуждавшемуся в ремонте. На крыльце рядом с поленницей стояло дряхлое кресло-качалка, но, кроме света из окна, ничто не выдавало живущих здесь людей.

Старые доски скрипнули под нашим весом, когда мы крадучись поднялись на крыльцо. Северянин заглянул в окно, следя за тем, что внутри.

— Что? — шепнула я.

Он взглянул так, словно его снова раздражало, что я здесь или осмелилась заговорить.

— Вижу только одного мужчину. Он спит.

В животе осело разочарование. Я надеялась на семью. Чем больше людей, тем выше шанс сбежать от похитителя. Просто так он меня не отпустит.

Северянин подошёл к двери и без колебаний врезался в неё всем телом, проломив вход.

— Эй! Эй! — Мужской голос взлетел в панике, когда я вбежала. Невысокий грузный мужчина с каштановыми волосами, тронутыми сединой на висках, с трудом выбрался из кресла, подняв руки. Светло-карие глаза расширились от страха, и живот свело от разочарования. Точно не Дневной Ворон, но и чёрных волос и глаз Ночного Ворона нет. — Не убивайте. Всё, что есть, — ваше. — Взгляд метнулся ко мне, глаза удивлённо расширились, увидев, что я вошла сразу за северянином, но внимание быстро вернулось к главной угрозе. — Я как раз варил похлёбку. — Он кивнул на чёрный котелок, висевший в очаге, и в нос ударил запах варящегося мяса. — Охотно поделюсь. И медовуха есть.

Ночной Ворон направил на мужчину большой кинжал. Не ослаблял бдительности, осматривал комнату, ища оружие или кого-нибудь ещё, кто может напасть. Я чувствовала насторожённость, лёгкость, с которой он перережет этому человеку горло, стоит тому шевельнуться.

— Проверьте дом. Здесь только я. — Мужчина тоже это почувствовал. — Клянусь.

— Ты. Со мной. — Северянин поманил мужчину ножом. Тот помедлил, но подошёл шаркающей походкой и тяжело сглотнул, когда клинок коснулся горла. — Выяснится, что соврал, — я перережу тебе горло прежде, чем они успеют что-либо сделать, а потом и их выпотрошу. Понял?

— Да. — Мужчина кивнул, горло дрогнуло. Они двинулись вместе; пожилой шаркал так, словно ныли кости. Прошли через каждую из трёх дверей, ведших из главной комнаты. В каждой комнате были лишь кровать, прикроватный столик и шкаф. Все окна заколочены и заперты, казалось, никто ими толком не пользовался.

— Видите? — Житель Теневого Разлома указал на пустые комнаты. — Только я. — Он сглотнул у ножа. — Уберёте это — я накормлю вас и вашу подругу. — Он бросил взгляд на меня. Намёк, что мы любовники, залил меня жаром и напряг мышцы от отвращения.

— Он не…

— Еда и одежда. — Бывший трэлл оборвал меня, но мужчину не отпустил.

— Конечно. Думаю, в шкафу в спальне найдётся одежда.

— Лошади у тебя нет?

— Нет. — Мужчина покачал головой. — Её у меня забрали некоторое время назад.

На лице северянина боролись сомнения: он решал, как поступить с этим человеком. Я не могла дать ему умереть. Возможно, он — мой единственный шанс сбежать.

— Мы не хотим вам вреда. — Я подошла ближе, положила ладонь на руку Ночного Ворона, надеясь, что он последует моему примеру.

— Я такого не обещаю. — Северянин нахмурился от моего прикосновения, и я быстро её убрала.

Боясь новой крови, я продолжила:

— Вы ведь не станете делать глупостей?

— Нет. — Мужчина покачал головой, снова подняв руки в знак искренности. — Клянусь. Поедим хорошенько, вы отдохнёте за ночь, а потом пойдёте своей дорогой.

— Прекрасно. Мы вам признательны. — Я подняла глаза к похитителю. Он яростно щурился на меня, скрипел челюстью. Напряжение росло, нож был готов забрызгать стены жизнью этого человека. — Сегодня никому не нужно умирать.

Трэлл выдохнул, раздражение пробежало по телу, клинок опустился от шеи мужчины, хотя по-прежнему был направлен на него.

— Одно неверное движение — не стану колебаться.

— Верю. — Не опуская рук, он заковылял к очагу. — Сниму похлёбку с огня.

Северянин смотрел, как мужчина берёт тряпку, чтобы вытащить горячую ручку котелка из пламени. Он медленно понёс его к столу.

— Прошу, садитесь.

Запах похлёбки был не похож ни на что прежде знакомое, но я понятия не имела, что едят в Теневом Разломе. Мне подавали свежие тепличные овощи, мясо, картофель, политые и посыпанные вкуснейшими соусами и пряностями с юга.

Мужчина суетился, словно готовился к званому ужину, брал миски, ложки, чашки.

— Достанешь медовуху прямо у тебя за спиной, красавица? — попросил он меня.

Расслабившись от открытого дружелюбия, я обернулась и сняла бутылку с полки.

— Вот. — Я поставила её рядом с ним. Он перевёл на меня взгляд, оглядел наряд; по лицу что-то скользнуло слишком быстро, чтобы я уловила. Ладонь рассеянно потянулась к ткани, которой не было; открытые ноги делали меня уязвимой.

— Запретная любовь?

— Что? — поперхнулась я.

Он кивнул на непристойно короткое помолвочное платье.

— Полагаю, вы сбежали, чтобы быть вместе?

— Блядь, не…

— Где одежда? — прервал мой похититель.

— О. — Мужчина вернул ему внимание. — В той комнате должна быть. — Он кивнул на ближайшую спальню.

Я снова увидела сомнения северянина: он не доверял настолько, чтобы оставить меня с незнакомцем наедине, чего, конечно, мне только и хотелось.

Нельзя показывать рвение; нужно, чтобы он ослабил бдительность.

— Иди. — Он мотнул головой, приказав мне самой идти в другую комнату. Заставив себя скрыть досаду, я кивнула и прошла мимо. Он наклонился к моему уху. — Дверь оставь открытой.

— Ах, юная любовь, — прощебетал мужчина. — И на миг не могут выпустить друг друга из виду.

Хотелось рассмеяться. Приказ не был романтичным; это предупреждение.

В тёмной спальне, куда свет шёл только из главной комнаты, я открыла шкаф. Он был полон одежды: