Белая ворона - Стейси Мэри Браун

— Зачем бы мне? — Я всё ещё с трудом говорила, почти шёпотом. О Теневых Разломах я слышала. Там проклятая земля Сумеречных земель выплёскивалась за границы, поглощая полосу между севером и востоком. Ни день, ни ночь; отравленная территория, где царили беззаконие и насилие. Никто ею не правил. Нейтральная зона, укрывавшая преступников и разбойников.

— Убери это с меня. — Я переминалась, руками безумно скребла обнажённую кожу, хлопала ресницами, пытаясь разогнать сумрак.

— Убрать с тебя? — Он нахмурился. — О чём ты, блядь, говоришь?

Я и сама не знала, но не могла остановить нараставшую тревогу, жажду более яркого света, который прогонит мглу. Хотелось снова почувствовать себя в безопасности. Дома. Именно сейчас я поняла, насколько опасно моё положение. Я знала, что он ведёт меня на север, но стоило войти в Теневой Разлом — найти меня будет гораздо труднее. Спасти, прежде чем доберёмся до севера. Король Вориан не мог оставить похищение Белой Вороны без ответа. А если я окажусь в Ночных землях, будет объявлена война.

— Хватит. — Трэлл подошёл ко мне, стиснув зубы, обхватил пальцами запястья, останавливая их истерические движения. — Успокойся.

— Пожалуйста… — выдохнула я; ноги дрожали, я молила о доброте, которой в нём не было. — Пожалуйста, я не могу…

От него колючками исходило раздражение, лицо напряглось; он заставлял меня держаться на ногах.

— Выпрямись, — приказал он, но я обмякла ещё сильнее, приступ паники рождал в горле высокий звук.

— Тихо! — Когда я не замолчала, он раздражённо вздохнул. — Да что с тобой? — Он опустил меня на землю.

Обхватив руками колени, я глубоко вдыхала, пытаясь замедлить обезумевшее сердце. Голова кружилась, бросало в жар; я качалась взад-вперёд, стараясь унять себя.

Он насторожённо смотрел и стоял рядом, пока я не затихла.

— У м-меня приступ паники, — пробормотала я, продолжая раскачиваться.

— Серьёзно? — Он поджал губы и отвёл взгляд. Скрестил руки, подождал ещё несколько минут, пока дыхание не выровнялось.

— Хватит. Пошли. — Он наклонился и рывком поднял меня; терпение иссякло. Длинные ноги направили нас прямо к дому, свободная рука перехватила клинок.

— Подожди. — Затылок кольнула тревога. — Куда ты идёшь?

— К дому, — ответил он. — Нам нужны одежда, еда и припасы.

— Но там кто-то живёт. — Я кивнула на жилище: окна светились тёплым огнём.

— Да.

— Но… — Я замедлилась, нахмурилась. — Что ты собираешься делать? — Отец ни разу не рассказывал, чтобы Ночной Ворон вежливо подошёл к чужой двери и попросил помощи.

Они насиловали, грабили и убивали.

Он фыркнул, таща меня вперёд.

— Нельзя просто причинять людям боль, чтобы получить своё.

Он резко развернулся, и я врезалась ему в грудь.

— Почему нельзя?

— Потому что… — Я покачала головой. — Это…

— Что? — Он навис надо мной, на щеке дёрнулся нерв. — Нехорошо. — Насмешливо рассмеялся. — Блядь, kanin, какая же ты наивная. — Наклонился ко мне. — Ты понятия не имеешь, что здесь. О действительности за пределами твоего крошечного защищённого мирка. В безопасности своего замочка, где тебя холили, баловали и обманывали.

— Холили? — выдавила я. — Обманывали? — Злость хлынула по телу. — Ты ничего не знаешь обо мне и о том, через что я прошла.

Он коротко рассмеялся, лицо было в нескольких дюймах от моего.

— Забываешь. Меня месяцами заставляли драить ваши полы, чистить стойла и готовить всё к твоим тренировкам. Я был там. Я смотрел на тебя каждый день. — Я сглотнула, услышав признание, осознав, как мало замечала окружающих. Привыкла, что на меня смотрят, что трэллы суетятся вокруг, но почти не обращала на них внимания. — Я всё видел и слышал. Знаю, как жалко тебя подготовили к миру и будущему. Как набили голову выдумками и клеветой.

— Отец говорил, что Ночные Вороны — варвары и жестокие люди, — огрызнулась я. — И пока ты только доказываешь, что это правда.

— Мы варвары и жестокие люди? — Он фыркнул, качнув головой. — А твой отец такой невинный?

— Он лишь отвечал тем же на то, что ваши люди делали с нашими! — возразила я, чувствуя, как желание защищаться ползёт по спине. — Вообще-то ваш король делал куда худшие вещи!

— Правда? — Он склонил голову набок, по лицу скользнуло странное веселье. — Скажи, Белая Ворона… кто тебя продал за какое-то оружие?

Удар заставил дрогнуть; боль и предательство пронзили грудь. И быстро обернулись яростью.

— Он меня не продавал! — огрызнулась я, убрав с лица длинные спутанные волосы. — Это часть моего свадебного приданого. — Я чувствовала ложь на языке, но мозг пытался принять её за правду. В каком-то смысле так и было. Оружие — ещё одно подношение королю за меня. — Он поступал так, как лучше для народа! Так поступает настоящий правитель. Ставит народ на первое место.

Из него сочилось самодовольство. Снисходительное молчание заставило меня открыть рот в защиту отцовского выбора.

— Быть королём — главное. — Я скрестила руки. — Его долг — перед народом. Не то чтобы я ждала понимания от таких, как ты.

— Ага. Уверен, не ждёшь. — Он повернулся, пальцами обхватил мою руку выше локтя и потащил за собой. Спотыкаясь, я с трудом поспевала ногами, бесполезно пытаясь вырваться. — Будешь дальше сопротивляться — я, блядь, привяжу тебя снаружи и оставлю волкам. — Он оглянулся. — И это не те красивые белые волчата, к которым ты привыкла, kanin. Кролики, на которых они охотятся, — Вороны.

— Лучше уж лицом к лицу с волком, чем с тобой.

Он снова фыркнул, действуя мне на нервы.

— Посмотрим, долго ли ты будешь так думать.

Пока мы петляли через поля к дому, внимание привлекли заплесневелые мёртвые посевы и пересохшая почва. Говорили, Теневой Разлом бесплоден, там, где побывало проклятие, ничто не растёт. Всего через несколько лет после войны проклятие начало наступать на эту зону между Днём и Ночью — сто девяносто девять лет назад. Но, когда я подняла взгляд к пустым загонам для скота и увидела шерсть, ещё застрявшую в проволоке, несколько оставшихся сельскохозяйственных орудий, слегка заржавевших и сломанных, мне показалось: землёй пользовались всего несколько сезонов назад. Сейчас в низинных землях лучшее время для роста, урожай кормил людей на многие мили вокруг. Фермеры хорошо зарабатывали, и землю не оставляли заброшенной вот так.

— Что случилось? — Я оглядела поля. — Кажется, всё запустили.

Снова дёрнулась жилка, пересекавшая его щёку. Я заметила, что на челюсти отрастала более густая щетина, очерчивая лицо.

— Тебя хоть чему-нибудь учат? В Теневом Разломе ничего не растёт. — Раздражённый взгляд метался по сторонам, словно в тенях мог кто-то прятаться. — А теперь заткнись, блядь.

— Я знаю. — Я не обратила внимания на наглость. — Но это было века назад. Почему всё выглядит так, будто только что забросили?

— Потому