Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Ши Ча тревожно сказала:

– Что нам делать, если генерал будет в ярости?

Сун Нин, сидя у окна с книгой, лишь подняла руку, велев принести новый чайник с чаем. В саду извивались нежные ветви османтуса, а его сладкий аромат ударял в нос.

Лю Цици потеряла ребенка. В конечном счете Сун Нин была этому причиной, но и у этого ребенка была дурная слава. Даже если старый генерал и его супруга хотели пожалеть ее, сделать это было не с руки. Оставалось лишь поддержать материально – присылать в павильон Лотосового Ветра что-нибудь подороже: ласточкины гнезда, женьшень, семена снежного лотоса.

Вот только Лю Цици целыми днями только умывалась слезами и не хотела есть. Результат не заставил себя долго ждать: если сама она сохранила стройность, то весь павильон за короткий срок разом пополнел. Под раздачу попали даже два воробья, свивших гнездо у дворцовых ворот. А Сун Нин, сославшись на недомогание, в те дни заперлась в своих покоях, отказалась от визитов, и больше никто ее не видел.

Но все же был один человек, которому она не могла не показаться на глаза. Это была ее злая звезда. Ради него она сняла боевые доспехи, облачилась в алое свадебное платье, вложила в этот брак всю нежность своей жизни и преодолела тысячи ли, чтобы выйти за него. Но он ее не хотел.

В середине сентября звуки торжественного марша заполонили столицу царства Цзян: Шэнь Ань дал победоносный бой и вернулся победителем.

Сун Нин сидела у павильона у воды и кормила рыб. Подумав, она спросила Ши Ча:

– Он вернулся… Скажи, он убьет меня?

Чашка в руках служанки с глухим стуком упала на землю.

Сун Нин рассмеялась:

– Пусть я не так искусна, как он, но ему будет непросто забрать мою жизнь. В крайнем случае мы оба пострадаем. Не беспокойся.

Ши Ча шлепнулась на колени:

– Принцесса, вам здесь тяжело, я же вижу это. Вы очень несчастны. Почему мы просто не вернемся в царство Ли? Госпожа, давайте вернемся домой.

Сун Нин посмотрела на косяк рыб, пытавшихся выловить еду в озере, борясь друг с другом.

– Это династический брак. Думаешь, можно уйти, когда тебе заблагорассудится?

* * *

Все необратимое началось той глубокой ночью. Я сужу так, ибо мне ведома вся картина происходящего целиком. Именно с этого момента жизнь Сун Нин медленно, но неуклонно стала клониться к закату. К краю гибели ее привели собственная любовь и рука Шэнь Аня. Он принесся, словно шторм, в серебристо-голубых боевых доспехах, как и в первую их встречу. Но в глазах его пылала ярость, бешенство, будто у вернувшегося из преисподней асуры[35].

В конце концов она так и не смогла одолеть его, всего два обмена ударами – и его меч уже был приставлен к ее горлу. Она суетливо схватила клинок рукой – острие замедлилось, но прорезало кожу до кости. Глубокая рана на пяти пальцах тут же залилась кровью, что стекала по клинку. Это определенно было очень больно, но она совершенно не обратила на рану внимания – лишь смотрела на свою руку.

– Ты… и правда хочешь убить меня?

Он холодно сказал:

– Сун Нин, на твоих руках кровь моего сына. Ты вынудила Цици подниматься вместе на гору Цюйшань. Ты не думала, что это может убить ребенка?

Она внезапно подняла голову, но лицо ее расслабилось. Она мягко сказала:

– Это не моя вина. У меня никогда не было детей. Откуда же мне знать, что женщина в положении так слаба, что может потерять ребенка, просто поднявшись в гору? Ты не связан судьбой с этим ребенком, но ты обвиняешь меня, Шэнь Ань. Разве это имеет смысл?

Она произнесла эти слова в порыве гнева, сама не веря в их правду. Сун Нин смотрела на его бледное как смерть лицо, и ей показалось это забавным. Она и впрямь после этого рассмеялась:

– Шэнь Ань, ты же знаешь: кроме меня, тебе никто не сможет родить наследника семьи Шэнь.

Она подумала, что ее любовь умирает. Раньше, глядя на Шэнь Аня, она во всем желала ему счастья, теперь же ей хотелось, чтобы он во всем терпел неудачу. Но и при таком раскладе она не испытывала радости. Это как обоюдоострый меч: ранит и других, и себя.

Ее насмешливый тон лишь сильнее разъярил его. Она увидела бушующие волны гнева в его глазах, вздымающиеся до небес, и решила, что его меч сейчас же пронзит ее горло насквозь. Однако предчувствие обмануло ее. Меч Шэнь Аня не дрогнул, а напротив, он вытащил его из ее ладони, оставив дорожку капель крови. Затем, поднеся к самой груди, одним резким взмахом отсек пуговицу на воротнике.

Ее муж стоял прямо перед ней, поднимая своим окровавленным мечом полы ее одежды. В его взгляде буря сменилась холодной ухмылкой, а в голосе звенела морозная насмешка:

– Сун Нин, я никогда не видел такой злобной женщины, как ты.

Вот и опоздавшая на девять месяцев супружеская жизнь.

Она пыталась сопротивляться из последних сил. Если бы это был культурный, но слабый телом парень, она бы не только смогла выбраться, но даже избить его. Но перед ней был генерал, который владеет всеми видами холодного оружия, и он был мастером в рукопашном бою. У нее не было шансов против него.

На ширме у изголовья кровати были нарисованы дикие утки в студеном пруду, бледная луна и ледяная вода. Она дрожала от холода, цеплялась двумя руками за его спину, и кровь, просачиваясь сквозь пальцы, окрашивала его кожу цвета пшеницы в красный, словно распустившийся в поле цветок ликориса[36]. Она больше не могла сохранять улыбку на своем лице и притворяться. Слезы стекали ручьем со щек. Ее голос звучал для него как всхлипы маленького зверька.

У Сун Нин с детства не было родителей, она выросла на поле сражений, а у брата не было времени заботиться о ней. Если падала – поднималась сама; если было больно – прикладывала маленькую ладонь к ушибу и терпела. Сун Нин на поле боя всегда улыбалась, так как уже тогда все понимала. Она не хотела заставлять брата беспокоиться. И вот, повзрослев с таким характером,