Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Сун Нин впервые в жизни так отчаянно плакала. Она была напугана, ей делали больно не только физически, но и морально. Она не могла, как в детстве, приложить руку, чтобы все сразу прошло как по волшебству. Она тяжело дышала, нос покраснел, Сун Нин перестала быть похожа на суровую и жестокую версию себя.

Ей было всего лишь семнадцать лет. Ее голос был на грани срыва:

– Шэнь Ань, ты правда так ненавидишь меня? Так ненавидишь… Опусти, я тебя умоляю.

Но он сказал ей на ухо:

– Твою боль разве можно сравнить с моей от потери сына? Сун Нин, я даю тебе то, что ты хотела. Теперь мы квиты. Понимаешь, что это значит?

В воздухе повсюду стоял запах крови – я не могла его почувствовать, но отчетливо видела.

Ее ногти глубоко вонзались в его спину. Плакать она уже не могла – хриплый голос звенел в пустоте, холодный, как осенний лист:

– Шэнь Ань… Так со мной поступать… У тебя правда нет сердца.

* * *

В ту самую ночь правая рука Сун Нин была сломана. Рука, которой она держала копье. Та самая, что могла исполнить семьдесят семь приемов, столь красивых, что все замирали в восхищении. Эти раны были вырезаны на ее руках и сердце, разрушив все ее надежды и мечты по отношению к Шэнь Аню.

Она проснулась. Шэнь Ань лежал с ней рядом. Красивое, но безразличное выражение лица, крохотная складка меж бровей… Это был образ человека, которого любила Сун Нин. Из целой толпы она с первого взгляда выбрала именно его.

Его меч упал с кровати. Правая рука больше не могла сжать рукоять, поэтому она наклонилась и левой рукой достала черное железо весом в восемьдесят цзиней. Этот шорох разбудил его. Едва он открыл глаза, как она, вцепившись в рукоять, вогнала клинок ему в ребра. Он издал приглушенный стон и увидел, как из уголков ее глаз катились слезы, оставляя на щеке длинный влажный след.

Когда-то она отыскала его среди тысяч бездыханных тел, три дня и три ночи несла его на своей спине к лекарю у заснеженных гор. Но все это осталось в прошлом. А раз так, то и вспоминать не о чем. Она опустила голову, и в ее чертах мелькнула юная наивность; по лицу катилась слеза, но губы тронула улыбка.

– Шэнь Ань, почему ты вернулся? Как ты не умер на поле боя?

Он стиснул ее левую руку, сжимавшую рукоять меча, и внезапно, с неожиданной свирепостью, притянул ее к себе. Лезвие неизбежно вошло еще глубже. Задыхаясь от хлынувшей в горло крови, он прошептал ей на ухо ледяным шепотом:

– Ты этого хотела? Ты хотела, чтобы я умер?

* * *

Сун Нин рассказывала мне о той ночи спустя долгие годы. Однако в ее спокойных, мягких чертах по-прежнему проступала тень боли, словно воспоминание было невыносимым. Она не знала, что я уже видела все собственными глазами – ту ночь, что должна была стать кошмаром, который насылают злые духи. Я не до конца, конечно, понимала, что означают эти слова, но я часто видела их в романах Цзюнь Вэя. Вероятно, это что-то вроде состояния, когда человек околдован демонами или какой-то злой магией.

Последняя картина той сцены выглядела следующим образом: в сумерках моросил осенний дождь, обвивая лавр. Казалось, будто весь двор наполнился холодным ароматом. Шэнь Ань не умер. Ранение от того удара мечом было тяжелым, но, к сожалению или к счастью, оно не задело жизненно важные органы. Лекарь наказал ему хорошо есть, поправляться, и тогда не позднее чем через три месяца он снова встанет на ноги, как раньше.

Но уже спустя два месяца, прощупав пульс Сун Нин, лекари обнаружили, что она беременна. Лю Цици собрала все свои вещи и в глубокой ночи покинула поместье семьи Шэнь. На следующий день новость об этом разнеслась, и Шэнь Ань, волоча свое все еще не оправившееся тело, бросился на ее поиски. Найдя же, он переселил Лю Цици в отдельный дом и сам стал жить там, почти совсем перестав бывать в особняке семьи, больше не считая его своим.

В июне следующего года Сун Нин родила мальчика.

Шэнь Ань протянул руки, чтобы взять младенца, и тихо сказал:

– Ты ненавидишь меня. – Он посмотрел в сторону покрывала. – Я думал, ты не захочешь подарить ему жизнь.

Сун Нин лежала за занавесями, крайне слабая, но тем не менее на одном дыхании, слегка посмеиваясь, сказала:

– А почему бы его не родить? Это наследник семьи Шэнь. Когда ты умрешь, он унаследует все владения семьи.

В его взгляде мгновенно мелькнула холодная тень. Он отдал дитя сидящей рядом нянечке, взмахнул рукавом и встал, чтобы уйти. Ребенок позади начал плакать в голос. Шэнь Ань остановился у выхода и сказал:

– Сун Нин, во всей Новоландии нет женщины, которая бы всем сердцем надеялась на то, что ее муж умрет на поле боя.

Ее едва слышный голос донесся из-за нескольких слоев тончайшего шелка:

– А?

* * *

В одно мгновение пролетели четыре года. Но, пожалуй, не буду вдаваться в подробности о событиях, произошедших в то время. Скажу лишь, что между царствами Ли и Цзян снова зародилась вражда, так что они воевали без конца. Для моего дела это была несущественная информация. Важнее было то, что Лю Цици родила семейству Шэнь второго ребенка – девочку. Это надолго окрасило атмосферу во всем особняке в мрачные тона.

Так как сейчас я была на стороне Сун Нин, это заставляло меня видеть причину тревоги Лю Цици в том, что та родила дочь – неспособную претендовать на большое наследство. Хотя, возможно, она просто сокрушалась, что не смогла родить наследника для Шэнь Аня, которого он так хотел. Но это были лишь мои домыслы.

Старая нянька в доме не раз пыталась вразумить Лю Цици, мол, перед глазами у Сун Нин ей и так повезло родить хотя бы девочку. Она говорила об этом так долго, что та, наконец, пришла к той же мысли. Эта дочь – поистине редкая удача. Это развеяло половину печали, а вторую половину восполнила своевременная отцовская нежность Шэнь Аня к девочке.

И все же я не удержалась и невольно подумала: Лю Цици смогла так быстро сменить грусть на милость лишь потому, что Шэнь Ань тайком пересмотрел завещание и выделил ей значительную сумму из наследства. Будь рядом Цзюнь Вэй, он наверняка упрекнул бы меня в цинизме и черствости. Но,