Трансильвания - Оксана Пелевина
– Что вы себе позволяете, барон? Не помню, чтобы приглашал вас.
От слов этого ничтожества в груди Эриха запульсировала ярость. Барон и сам не сразу понял, что стало причиной этой внезапной, едва контролируемой ненависти. Но вдруг осознал: «Он угрожал дочерям Петера, вторгся в его дом».
В голове Эриха промелькнули слова Иствана, те, что молодой человек даже не озвучивал вслух. И барона затрясло от гнева. Глаза будто заволокла пелена.
«Он столько лет терпел давление своей матери, а теперь, получив свободу, решил отыграться на девушках, что зависят от него. Свинья… Только за одни грязные мысли стоило бы разорвать его на части. А всех остальных…»
Эрих сделал глубокий вдох, возвращая себе рассудок. Еще немного, и ярость дошла бы до необратимых пределов. И тогда случилась бы беда.
Решительно и грозно шагнув навстречу Иствану, Эрих темной тенью навис над ним.
– Через минуту эта гостиная должна быть пуста. А ты навсегда забудешь дорогу к дому Эстерхази.
– Да кто вы такой, чтобы указывать мне, что делать? – борясь со страхом, закричал Истван. – Забыли, это теперь мой дом. МОЙ! И здесь я делаю все, что захочу. И с кузинами поступаю так, как считаю нужным.
Последняя фраза явно была лишней. Брови Эриха грозно сдвинулись на переносицу, руки напряглись, готовые в любой момент схватить Иствана за горло.
– Это дом семьи Эстерхази, к которой ты не имеешь никакого отношения. Они девушки, а не твоя собственность.
– Каталина и Талия – мои подопечные! – чувствуя себя загнанным в угол, взвизгнул Истван.
Повернув голову к Каталине, Эрих кратко спросил:
– Хоть одна из вас подписала документы о согласии на опекунство?
– Нет, – ответили девушки.
Взгляд Эриха вновь вернулся к Иствану.
– Вот и ответ. А теперь пошел прочь!
– А если я не уйду?
– Придется тебе помочь.
Глаза Эриха всего на миг блеснули странным холодным огнем. Но заметил это лишь Истван. Лицо молодого человека мгновенно побледнело от ужаса, рот приоткрылся в немом крике. А в следующий момент Эрих схватил негодяя за грудки. Все это время Каталина, пытаясь унять дрожь, держалась поближе к сестре и вместе с ней пряталась за спиной барона. Едва не зарычав, Эрих потянул Иствана на себя и оторвал его от пола.
Гости вокруг замолчали, внимательно наблюдая за развернувшейся в гостиной картиной.
Никто из них не издавал ни звука, никто не решался прийти Иствану на помощь. С каждой новой секундой сын тетушки Ирэн бледнел все сильнее, а затем и вовсе начал задыхаться от страха. Выждав минуту, Эрих потащил Иствана к выходу. Молодой человек не сопротивлялся, лишь беспомощно дергался в сильных руках барона. Распахнув дверь, Эрих, словно крысу, пойманную на кухне, вышвырнул Иствана на улицу. Гости не стали задерживаться. Вскакивая со своих мест, они устремились прочь, не желая испытывать на себе гнев барона Рифхогеля.
Когда дверь дома Эстерхази хлопнула в последний раз, Каталина обернулась к своему спасителю. Ее все еще потряхивало от пережитого страха. Но тело постепенно успокаивалось.
– Спасибо…
Произносить эти слова в адрес барона было непросто, но сейчас Каталина была искренне благодарна Эриху.
– Но скоро Истван снова вернется сюда. Не представляю, что он с нами сделает…
– Он больше к вам не приблизится, – заверил девушек барон.
– Но он же наш опекун, – тихо прошептала Талия.
Запустив руку за под пальто, Эрих достал оттуда аккуратно сложенную бумагу.
– Это письмо Петера, в котором он просит меня стать вашим опекуном в случае его кончины. Этого должно быть достаточно, чтобы подтвердить его посмертную волю. Но потребуется ваше письменное согласие на опекунство. Вы, конечно, можете отказаться…
– Нет, мы не станем, я уж точно, – ответила Каталина.
– Как и я, – вторила ей Талиша. – Не после того, что увидела.
«Как бы я ни относилась к барону, стоит признать, что его общество куда лучше, чем окружение Иствана, – подумала Каталина. – Если папа был готов довериться ему, мы сделаем то же самое. Да, у нас и выбора-то никакого нет».
Словно подслушав мысли девушки, Эрих кивнул головой.
– Тогда с бумагами разберемся завтра. С этим делом лучше не затягивать, пока ваша тетушка не придумала новую подлость.
– Уверена, она способна на многое, – проговорила Каталина. – Теперь понятно, почему отец разорвал с ней общение.
Осмотревшись по сторонам, Талия неприятно поежилась.
– А если они вернутся ночью?
– Этого не произойдет, можете быть спокойны. По моей просьбе за домом присмотрят.
– Я благодарна вам, барон, – наконец, найдя в себе силы озвучить эти слова вслух, произнесла Каталина.
– Эрих. Кажется, я уже просил называть меня по имени.
Сейчас, впервые в жизни взглянув на барона, Каталина, наконец, улыбнулась.
– Я благодарна вам, Эрих.
Пожелав барону доброй ночи, девушки поднялись в свои комнаты. А Эрих, оставшись в одиночестве, подошел к камину. Глядя на огонь, барон Рифхогель пытался заглянуть внутрь себя. Его годами выстроенная жизнь в последние дни сильно изменилась. Люди начали вызывать все больше отвращения, а эмоции все чаще брать над ним верх. Этого нельзя было допустить. Все нужно было привести в порядок. Но Эрих знал, смерть Петера многое изменила. Барон чувствовал, грядут перемены, что-то недоброе уже повисло в воздухе. И столкновения с этой новой силой ему не избежать. А значит, рано или поздно придется вспомнить, кто он такой.
* * *
Погрузившись в свои бумаги, ректор университета Дебрецена не заметил, как стемнело. Оторваться от работы его заставили чьи-то шаги, раздавшиеся возле кабинета.
– Кто там? – окликнул ректор.
Дверь медленно открылась. И на пороге, не спеша проходить в кабинет, застыла мужская фигура. Его тень плавно скользнула по стене, застыв неподалеку от хозяина кабинета. Сощурив глаза и присмотревшись, ректор внезапно улыбнулся.
– Добрый вечер! Вот уже не думал увидеть вас здесь, еще и в такой час. Но я всегда рад вашему визиту. Проходите, проходите.
– Добрый вечер, господин ректор. Нет-нет, я не стану отнимать у вас много времени, – тень на стене чуть качнулась, давая понять, что гость облокотился