Обжигающий Север. Связанные рунами - Айлин Лин

Повисла тишина, и только разом захмелевший Квир бурчал что-то злобное под нос. Слегка пошатываясь, он поднялся, прошёл к входу в расселину:

- Эй, ублюдки, - в темноту полетел крупный булыжник, - я лучше сам себя прирежу, чем вам достанусь!

- Поверь, - Кай сонно приоткрыл один глаз, - это их только порадует.

Из темноты раздался визг и гомон, Рагнар мигом подскочил к выходу, с мечом наперевес:

- Уймись, Квир! – Прорычал он гневно.

Шум немного стих, но мне в нос ударила вонь прогорклого жира, я осматривала верх нашей пещерки, пытаясь понять, откуда запах. В сгустившейся темноте блеснули чьи-то глаза, и я вскрикнула от неожиданности. Воины вскочили, когда на них буквально посыпались людоеды, впиваясь зубами в моих спутников, пытаясь свалить их с ног.

Расселина слишком узкая, чтобы драться на мечах, мужчины молча орудовали кинжалами, расправляясь с врагами. Поднялся вой, визг и разъярённое верещание. Я забилась в самый конец, оттиснутая туда Астором, вытащила кинжал, сжимая его в побелевших пальцах.

Людоеды, как пауки, ползали по стенам, спрыгивая на головы воинов. Они были слабы и выглядели, точно чахоточные дети, но их было больше, несоизмеримо больше. Сколько же их в горах?

Рагнар с рёвом разорвал руками одного из врагов, что укусил его за плечо. Астор полосовал кинжалами, оставляя после себя след из трупов, Кай вертелся волчком, снимая людоедов сверху, умудряясь приканчивать их в полёте. Сорен и Даг держали оборону у входа. Квир, прижался к стене, отражая атаки полулюдей, но движения его были смазаны и хаотичны. Вдруг сверху обрушилась целая гроздь из копошащихся тварей, оттиснув Квира от остальных, воин взмахнул руками, заваливаясь на живой ковёр из людоедов, его тело скрылось из виду, а проворные нелюди, сметя Сорена, ринулись наружу, унося с собой вопящего Квира.

Астор кинулся вслед за воином, но Кай вцепился в него, буквально повиснув на спине:

- Стой! Стой, ярл! Ты ему уже не поможешь!

Астор зарычал от ярости, отпинывая от себя труп людоеда, дорогу ему заслонили Сорен и Даг.

- Кай прав, ярл, - тан был спокоен, но я видела, как вздымается его грудь, как побелели костяшки пальцев, сжимающие меч, - туда нельзя.

Крик нашего спутника перешёл в вой, почти на ультразвуке, мы слышали, как рыча, проклятые твари впиваются в живого Квира, разрывая его на части. Воины были белы как полотно, по лбам катились капли пота. Меня трясло, словно в лихорадке, и я, невольно ища защиты, прижалась к Астору. Тот обнял меня, прижав голову к своей груди, пытаясь закрыть уши, только чавканье и рычание, делящих добычу людоедов, множились, отражаясь от стен расселины.

Слёзы текли по щекам, капало из носа, но я не смела шелохнуться, вцепившись в одежду Астора, замерев, точно птица в силке. Ярл уткнулся мне в затылок, его дыхание обжигало и помогало не сойти с ума в этой вакханалии смерти.

Сознание возвращалось урывками, сквозь туманную пелену, прорывались крики и визги, но я была не в силах сосредоточиться и очнуться, раз за разом погружаясь в забытьё.

Пришла в себя в полной темноте, только слышалось чьё-то непрерывное копошение. Я лежала с закрытыми глазами, соображая, что случилось. С утра мы начали восхождение, Рагнар прокладывал дорогу в глубоком снегу, людоедов нигде не было видно. Остатки их ночной трапезы, мы заметили на выходе из пещерки: кровь, не до конца обглоданные кости убитых воинами тварей, но тела Квира не было, даже его одежды.

Все шли молча, поминутно оглядываясь. Шагать было трудно, ноги проваливались под хрупкий наст, пот градом стекал по спине, сразу же замерзая. Даг надрывно кашлял, лицо его покраснело. У мужчины начиналась лихорадка.

Тропа, едва угадывающаяся под снежными заносами, вывела нас в узкое ущелье, воины вытащили клинки из ножен. Всё было тихо, но, когда мы уже почти выбрались на открытое место, на нас посыпались камни. Я успела заметить, как Астора ударил большой булыжник по голове и отключилась следом за ярлом.

Хотела ощупать себя, но поняла, что руки мои связаны, как и ноги. Тихо выругалась, рядом кто-то лежал, поморгала, привыкая к темноте, как могла, развернулась и увидела Дага, его остекленевший взор был устремлён в потолок. Я задохнулась от собственного визга, отпрянула от трупа, скребя руками и ногами по каменному полу.

Ко мне кто-то подскочил, пребольно пнул в бок:

- Ма-алщи-и, - послышалось шипение.

Обернувшись, увидела перед собой морду людоеда и замерла от страха.

- Криста! – Голос Астора пронизал тьму большой пещеры.

Я не могла ответить, мой сторож крепко прихватил за горло, так что воздух едва просачивался в лёгкие.

- Твари! – Послышался скрежет металла, удар и всё стихло. Это был голос Кая.

Рука на горле разжалась, я вдохнула, закашлявшись, и замерла. Людоед пнул ещё раз и отошёл.

Большая пещера едва освещалась костром, горевшим где-то в стороне, его блики плясали на стенах, и, когда глаза привыкли к тьме, я сумела оглядеться. Воины были заперты в большой клетке, самой настоящей, железной. Рядом стояла ещё одна пустая. Откуда их только людоеды взяли. Мужчины все со следами крови на лицах и почти обнажённых телах. С них содрали одежду, забрали оружие.

Вдоль стен лежали и сидели людоеды, многие спали. Я перекатилась в другую сторону и замерла. Меня кинули у подножия статуи. На грубом каменном постаменте сидела женщина, с огромным животом и грудью. Руки её простирались вперёд, увешанные ожерельями из костей. Каменное тело покрывали мох и грязь, голова закоптилась, отчего и лица было почти не разглядеть, лишь сверкали два кровавых камня, вставленные в глаза, ловя отблески костра.

Тишина посыпалась тысячами осколков, рассыпавшись от шума шагов. В пещеру, освещая дорогу факелами, вошла целая процессия: впереди низкий, но упитанный карлик, с проржавевшим шлемом на непропорционально большой голове, из-под которого висели седые лохмы. Он шёл, завернувшись в плащ Астора, подол отрезали, подгоняя под рост людоеда. Это кто? Их вождь или шаман? За ним по пятам, подвывая от нетерпения, швыркая слюной при взгляде на пленников, семенили людоеды.

Главный передал факел и приблизился ко мне, ощупал, как курицу на рынке, и довольно осклабился:

- Лломма путет дофольна, - прошепелявил он, - крепкий.

Меня подмышки подняли с пола, усадив возле пьедестала. Я поджала ноги, усаживаясь