Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen
— Премного благодарен за доброе слово, — серьезно кивнул Алексей и, прижимая «португальское сокровище» к груди, поспешил скрыться в толпе.
Когда все разошлись, чиновники поднялись в «Феникс» на доклад. В кабинете на третьем этаже Пётр Данилович сидел в глубоком раздумье. Он видел всю сцену из окна. — Этот мальчишка… — медленно произнес городничий. — Он либо круглый дурак, либо хитрее всех нас вместе взятых. «Великая мудрость кажется глупостью» — так, кажется, древние говорили?
Троицкий недоуменно спросил: — Вы думаете, он притворялся?
Городничий кивнул: — Показать свою слабость, когда не знаешь сил врага — лучший способ усыпить бдительность. Если он решит задачу, все будут поражены. Если нет — все спишут на его скудоумие. В любом случае, он остался в выигрыше.
Он помолчал и добавил: — У меня в запасе есть похожий флакон. Троицкий, найди вечером лучших мастеров, пусть подумают, есть ли хоть один способ нанести позолоту внутрь этой проклятой склянки. Надо помочь нашему «дурачку», пока его Волк на куски не порвал.
Глава 38
Просьба Глаши
Бережно уложив футляр с флаконом на сиденье, Алексей нырнул в узкий переулок, где его ждала неприметная пролетка.
Внутри уже сидел Кинюша. Он принял коробку из рук брата, и сначала они просто переглянулись, а затем оба разразились неудержимым хохотом. Алексей еще как-то сдерживался, а Кинюша буквально катался по полу экипажа: — В жизни так не веселился! Они же теперь точно за дурачка тебя держат!
Алексей, впрочем, ответил с легкой грустью: — Вообще-то, я и в обычное время так разговариваю.
— Ну, если у тебя всё получится, люди скажут: «Великая мудрость кажется глупостью», — Кинюша выпрямился. — А если нет, то про тебя в нашем городе скажут просто: «круглый дурак». Кинюша вдруг посерьезнел: — Слушай, а мы и вправду не окажемся в дураках в итоге? — За тебя не ручаюсь, — отрезал Алексей. — Но я — точно нет.
— Неужто ты и впрямь «человек двух жизней»? — подмигнул Кинюша. — Скажи-ка, братец, где твои предки почивают? Не в наших ли краях? Алексей лишь загадочно улыбнулся: — Не припомню… А про себя подумал: «Родина моя теперь далеко, за туманами времени…»
В этот момент занавеска пролетки откинулась, и кучер просунул голову внутрь: — Господа, в букмекерских лавках на вас ставки выросли! — И какой расклад? — Кинюша мгновенно оживился. — На Заречье ставят один к семи, на наш уезд — один к шести. С тех пор как Григорий «Зелёный» уехал, таких коэффициентов не видывали!
Алексей нахмурился: — Кто такой этот «Зелёный»? Очень важная птица? Кинюша посмотрел на него как на сумасшедшего: — Ты что, с луны свалился? Его во всей губернии каждая собака знает — гений, первый медалист! — Ах, этот… — Алексей кивнул. — Слыхал, конечно. «Надо будет навести справки, чтобы не выдать себя», — решил он.
Пока город гудел, обсуждая невыполнимую задачу, в особняке аптекаря на окраине города тоже было неспокойно. В уютной мезонине Глаша крутила в руках точно такой же флакон, умоляя свою хозяйку: — Барышня Екатерина, ну придумайте что-нибудь! Вы же у нас самая умная, для вас нет ничего невозможного!
Екатерина Ивановна в нежно-желтом домашнем платье сидела за бюро. Её длинные темные волосы были перехвачены золотой лентой. Она мельком взглянула на флакон: — Я же еще вчера сказала — это невыполнимо. И не мучай меня ради своего «сердечного друга», не то выпорю.
Глаша густо покраснела: — Какой он мне друг… Он — человек книжный, на простую девку и не взглянет. — По мне, так он нашей Глаши и мизинца не стоит, — Катя ласково взяла её за руку. — Ты у меня красавица и умница. Скажи своему недорослю: пока аттестат не получит, пусть и не заглядывается.
Катя подошла к окну: — Горлышко слишком узкое, инструмент не пролезет. Стекло хрупкое — раскаленный металл его вмиг погубит. Нет, Глаша, здесь наука бессильна.
Видя, как поникла служанка, Катя добавила: — Но не вешай нос. Говорят, наш заседатель Троицкий вчера полгорода оббегал, лучших ювелиров на ноги поднял. Городничий явно хочет помочь твоему Алексею.
Городничий Пётр Данилович действительно суетился, но не из чистой доброты. У губернатора скоро заканчивался срок службы, и решался вопрос о преемнике. Городничий и его соперник из Заречья были главными кандидатами. Этот спор с Волком стал для них делом чести и политического веса.
«Мальчишка талантлив, — думал городничий, — если он выиграет, это будет и моя победа. Но как, черт возьми, позолотить это проклятое стекло⁈»
Глава 39
Тайная ставка
Шанс прыгнуть из кресла уездного начальника сразу в кресло губернатора округа — это такая морковка, ради которой даже самый ленивый чиновник, вроде нашего Петра Даниловича, готов расшибиться в лепешку. Что уж говорить о молодом и амбициозном Лукове из Заречья.
Так два начальника и начали мериться силами перед лицом большого начальства. Но вот беда: наши уезды — как сиамские близнецы. Если один богат, то и другой не бедствует; если в одном неурожай, то и другой голодает. Единственное, чем можно было похвастаться — это образованность и таланты. А тут Заречье всегда било нас наотмашь. У них там свои «звезды»: один — гений пера и кисти Григорий «Зелёный», другой — первый медалист Чуркин. Эти двое, как две каменные горы, придавили наш уезд, не давая Петру Даниловичу вздохнуть свободно.
Поэтому, едва увидев Алексея, Петр Данилович почуял: вот он, наш ответ Заречью! И хотя уверенности было на грош, время поджимало — пришлось «лепить» из того, что было, настоящего гения.
Городничий не поскупился: в ту же ночь согнал в управу всех лучших ювелиров и жестянщиков города, пообещав огромную премию тому, кто позолотит проклятый флакон. Мастера спорили до хрипоты: одни предлагали обклеить фольгой, другие — навести глянец ртутью. Пётр Данилович, будучи сторонником принципа «не мешай природе», просто махнул рукой: — Пробуйте всё!
Ювелиры взялись за дело. Те, что работали с фольгой, пытались просунуть внутрь длинные тонкие спицы, чтобы прижать золото к стенкам. Но стекло было таким хрупким, что флаконы лопались один за другим. Вторые смешали ртуть с золотом в жидкую кашицу и залили внутрь — стенки покрылись красивым серебристым налетом.
Городничий обрадовался: — Как теперь вернуть золотой цвет? — Нужно нагреть флакон, ваше благородие, чтобы ртуть выпарилась, — ответили мастера.
Поставили флакон на огонь, но заморское стекло не выдержало жара: ртуть еще не успела испариться, а драгоценная склянка разлетелась на тысячи мелких осколков. В общем, все лучшие умы города потерпели фиаско.
Три дня пролетели как один миг. Ставки на победу Алексея в букмекерских лавках взлетели