Трансильвания - Оксана Пелевина

Днем к ним заглянул господин нотариус, посланный Эрихом. И, отбросив прочь все сомнения, терзавшие их, Каталина и Талия все же решились подписать согласие о принятии опекунства бароном Эрихом фон Рифхогелем.

* * *

Около полудня, сидя в своем кабинете, мистер Мейхер все еще видел перед собой неугомонную мадам Сарваш. Устроившись напротив адвоката, женщина все еще негодовала, вспоминая разговор с бароном. Но с недавних пор ее настроение изменилось. Причиной этому стал план, внезапно созревший в голове мадам Сарваш.

– Какая же это удача, вы со мной согласны, мистер Мейхер?

– Не уверен, что понимаю, о чем идет речь, мадам.

– Как о чем? Вы что, не слышали слов жандарма? Господин ректор был убит этой ночью. А последним его посетителем была Каталина.

– Неужели вы полагаете, мадам, что ваша племянница как-то замешана в этом деле? – удивился адвокат.

– Каталина не убийца, это очевидно даже глупцу, – махнула рукой тетушка Ирэн. – Но вот барон…

– При чем же здесь барон? О нем, насколько я помню, речи не шло?

– Мистер Мейхер, мыслите шире! Вчера вечером Эрих Рифхогель едва не покалечил моего сына, вышвыривая его за порог. И все это из-за девчонок Петера! А что, если ему не угодил и господин ректор? Вдруг тот был груб с моей племянницей и тем самым навлек на себя гнев барона?

– Но это лишь домыслы, – произнес адвокат.

– Домыслы говорите? Я бы не была в этом уверена. Вы ведь знаете, что говорят о бароне? Он давно покинул Вену и живет в Дебрецене в уединении. Не устраивает приемов, редко посещает чужие. А ведь он приходится родственником самому императору.

– Далеким родственником…

– Это неважно. Главное в другом. Поговаривают, что барону пришлось изменить свой образ жизни не просто так. Он убил человека. Но чтобы не бросать тень на императорскую семью, его не подвергли наказанию. А лишь сослали подальше от столицы.

– Мадам Сарваш, для чего вспоминать эти слухи?

– А для того, чтобы зародить в представителях правопорядка сомнения в невиновности барона. Если окажется, что он причастен к убийству ректора, его арестуют и лишат опекунства над дочерьми Петера.

– Но у вас нет никаких доказательств его вины.

– Они могут появиться в любой момент, – насмешливый голос мадам Ирэн прозвучал зловеще. И адвокат понял – она задумала нечто особенное.

Все это время, стараясь слиться с книжной полкой, у стены стоял Кристиан. Перебирая бумаги, он внимательно вслушивался в беседу адвоката с мадам Ирэн. Готовность этой женщины ради собственной выгоды обвинить человека в убийстве ужасала его. «Никому бы не пожелал иметь такого врага, как Ирэн Сарваш, – думал Кристиан. – Эта женщина готова на все, чтобы добиться желаемого. Сегодня она может обвинить в преступлении невиновного, совершить подлог. А что будет завтра? Не сумев одолеть противника, она замыслит его убийство?»

Спустя некоторое время мадам Сарваш все-таки покинула кабинет адвоката. Уставший от общения с женщиной мистер Мейхер встал из-за стола и, объявив помощнику, что отправился проветриться, вышел прочь. Кристиан остался один. Пройдя по кабинету, он задумчиво теребил края пиджака. Юноша понимал, что рано или поздно Ирэн Сарваш перейдет к активным действиям, и то, что последует за ними, может стать большой проблемой для сестер Эстерхази. И в эту минуту перед Кристианом стоял вопрос, что требовал немедленного решения. Он мог тотчас отправиться к дочерям Петера и предупредить их, сообщить о том, что задумала их тетушка. А мог молчать, делая вид, что его это не касается.

Кристиан долго боролся с собственной совестью, терзался чувством вины. Но в конце концов принял решение, которое поклялся не менять.

«Адвокатская этика не позволяет разбалтывать тайны клиентов, – мысленно твердил себе юноша. – Все, что было сказано в этих стенах, должно остаться здесь. Я сам выбрал свой путь, так долго, шаг за шагом, идя к нему. И теперь не могу оступиться. Моя семья ждет от меня успехов, и я не подведу их…никогда».

Кристиан долго чувствовал себя неуютно, принятое решение беспокоило его. Но постепенно он сумел заверить себя, что поступает правильно. Каталина Эстерхази была для него чужим человеком. С Талией и вовсе он говорил всего раз. А значит и думать о благе сестер Эстерхази он был не обязан. Сейчас Кристиан был сосредоточен на собственном будущем.

«Я должен доказать мистеру Мейхеру и самому себе, что могу стать адвокатом, – твердо решил юноша. – А для этого я должен делать все, чтобы наши клиенты добивались желаемых результатов. Я и так сказал Талии лишнего. Не из-за моих ли слов Истван Сарваш не получил заветного опекунства? Нет, теперь я ни словом не обмолвлюсь о планах мадам Сарваш. А если потребуется, помогу их осуществлению».

Взглянув на часы, Кристиан тяжело вздохнул. До конца рабочего дня еще было несколько долгих часов. Помня о принятом решении, юноша придвинул к себе стопку незаполненных бумаг и мысленно произнес: «Сегодня вечером я загляну в дом Эстерхази».

В небольшом холле, украшенном белыми каллами, цветами смерти, тускло горел свет. Похоронное бюро, несколько столетий назад основанное семьей Де Морте, всегда встречало своих гостей безмолвной тишиной. Распахнув дверь, в середине дня в холл вошел барон Рифхогель. Бегло пробежавшись взглядом по пустому холлу, он направился к черным шторам, зная, что за ними располагается зал упокоения. Но его опередили. Прежде чем мужчина успел дотронуться до темной ткани, с обратной стороны грациозно выплыла фигура в черном костюме. Улыбнувшись лишь уголками губ, высокий смуглый мужчина приветливо произнес:

– Доброго дня живым, барон. Леон слушает вас. Что привело вас в мои владения?

– Леон, – задумчиво повторил Эрих, – так теперь ты распоряжаешься бюро.

– Да, Эдмундо отошел от дел несколько лет назад. Теперь похоронным бюро владею я.

– Ответь мне на вопрос, Леон: это ты занимался подготовкой к погребению Петера Эстерхази?

– Скрывать здесь нечего – я.

– Тогда ты поведаешь мне, кто заказал тебе эти похороны, кто оплатил все расходы.

– Хм… – задумчиво отведя взгляд в сторону, Леон произнес медленно, почти нараспев. – То дела прошлого. Мертвец уже лежит в земле, унеся в нее все секреты.

Этот ответ не понравился барону. Его челюсть напряглась, слегка сдвинулись брови.

– Не говори со мной загадками. Ты знаешь, от меня трудно отделаться. Ответь на вопросы, и я уйду.

– Я отвечу на одни вопросы, они породят другие, – ни капли не страшась угроз барона, продолжил Леон. – Эрих, зачем тебе прикасаться к смерти? От нее дурно пахнет. Ты же бежишь от нее, бежишь давно. Оставь мертвым их тайны.

– Значит,