Соответствие - Ариэль Салливан

Я нашла ее в последней комнате: она склонилась над большой черной коробкой, похожей на ту, в которой мне прислали линзы. Роуз издала что-то вроде истерического смешка, обернувшись ко мне. Все вопросы замерли на языке.

— Всегда найдутся те, кто готов подрезать тебе крылышки. — Она достала из коробки длинное шелковое платье глубокого синего цвета. Цвета обладателей значительных дефектов.

— Что это? — спросила я. Паника заставила сердце биться о ребра.

— Твой наряд на сегодняшний вечер. Это же твой номер на коробке? Еще один подарок от иллумов, возможно? Ты провалила одно из их испытаний? — Она держала платье так, будто оно могло ее отравить. — Ужасные вещи случаются с теми, кто не умеет подстраиваться. Ты слишком высоко взлетела? — Она не потрудилась скрыть жестокую усмешку.

Ваш партнер представил свои наблюдения относительно вашей способности сохранять самообладание среди элиты и вашей пригодности для размножения. Провалила ли я проверку на самообладание? Задала слишком много вопросов? Коллин уверял, что у него нет времени на испытания. Если это правда, почему иллумы прислали мне это?

Я надела платье. Если бы не цвет, оно было бы ошеломляющим. Без рукавов, без разрезов, просто водопад из темно-синего шелка, скрепленный изящным золотым воротником, плотно облегающим шею. Тонкая цепочка змеилась по обнаженной спине, соединяясь с шелком у основания позвоночника. От главной полосы отходили более тонкие цепи, образуя клетку из холодного металла, которая касалась кожи при каждом вздохе.

— Дай мне минутку. — Роуз убежала и вернулась с кистями и баночками. Она быстро накрасила мне лицо, а затем отступила, оценивающе разглядывая меня.

Мои глаза встретились с отражением в зеркале. Роуз сделала акцент на глаза, нарисовала агрессивные черные стрелки и нанесла темно-синие тени. Губы же она оставила нейтрального телесного цвета. При других обстоятельствах я бы чувствовала себя ослепительной, возможно, даже могущественной.

Металлический воротник врезался в шею, лишая воздуха.

Это мое наказание за то, что я обсуждала проблемы в Капитолии? За то, что проронила хоть слово о восстании в разговоре с членом иллумов? Хэл был прав, я не знала о своем партнере ровным счетом ничего.

— Т-ты это сшила? — пробормотала я, чувствуя, как внутри разгорается ужас.

— У меня нет желания подписывать себе смертный приговор, — усмехнулась Роуз.

— Тогда почему я должна это носить? Я… — Я дернула за слишком тугой воротник. — Я партнерша иллума!

Ее глаза расширились в насмешке.

— Ты думаешь, это делает тебя особенной?

— Я не это имела в виду.

— Открою тебе секрет, — сказала она, словно я ничего не говорила. — Не делает. Партнеры шлют своим игрушкам маленькие подарки. Моя работа — не задавать вопросы иллумам. Я просто играю свою роль.

— Это Коллин прислал? — спросила я.

— Не знаю. На коробке был только твой идентификационный номер, — ответила Роуз, уходя прочь.

Коллин защитил меня перед моей биологической семьей. Он относился ко мне так, будто мой голос имеет значение. Он поцеловал меня. Это должно было что-то значить. Правда?

Я не могла представить, чтобы тот человек, которого я видела, сделал что-то подобное. Но знал ли он, что меня ждет это «испытание синим платьем»? Поэтому он попросил у меня прощения?

— Вот. — Роуз вернулась с золотыми туфлями на низком каблуке и кольчужной сумочкой в тон воротнику. Я надела туфли, прижимая сумочку к груди. Роуз подошла сзади и потянула меня за плечи, выпрямляя спину.

— Помни, ты ужинаешь с элитой. Веди себя соответственно. Потому что тот, кто прислал тебе это платье, молится, чтобы ты провалилась. И, должна сказать, я, пожалуй, на их стороне. — Она подтолкнула меня к выходу и захлопнула дверь.

Очевидно, с Вайолет и Роуз случилось что-то ужасное. Что я наделала?

Этот вопрос преследовал меня в капсуле, пока я поднималась все выше в небо, где собирались грозовые тучи и в их темных глубинах гремел гром. Воротник казался слишком тугим, тревога перекрывала дыхание. Я гадала, не упаду ли я в обморок прямо сейчас.

В сумочке пиликнул коммуникатор. Я вытащила его и прочитала сообщение. А потом прочитала еще раз, потому что не могла поверить собственным глазам, ведь оно означало мой крах:

Возникли рабочие вопросы, задержусь. Не успеваю. Прости меня. Коллин.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ



Этого не может быть. Я делала глубокие, отчаянные вдохи, а капсула замедляла ход, становясь моей ловушкой. Выхода не было. Я не могла встретиться с ними без Коллина рядом. Непоколебимая поддержка Винсентом элиты сдерживала бы его жестокость, будь Коллин здесь. Мне было спокойнее выпрыгнуть из капсулы, чем входить в их жилище без него.

Синий шелк смялся в кулаке. Какой же дурой я была. Наивной, с промытыми мозгами дурой, раз доверилась иллуму хотя бы на мгновение.

Двери капсулы открылись, и сердце рухнуло вниз, разбившись о землю. Я входила в дом, где родилась, на вершине одной из высочайших башен, одетая в синий цвет значительных дефектов.

Ей место среди дефективных, среди таких же, как она. Помяни мое слово, она там и закончит.

Когда каблуки застучали по роскошной плитке, эти слова моего биологического отца сопровождали меня вместо пары.

— Добрый вечер, мисс Эмелин, — сказал дефективный мужчина, кланяясь. — Позвольте отсканировать ваше запястье для ужина? Затем я провожу вас.

Я протянула запястье, и он заметил глубокий синий цвет платья. Мужчина поспешно отступил. Ком подкатил к горлу, когда я последовала за ним через жилые помещения моей биологической семьи.

Окна от пола до потолка закрывали всю стену, а остальная часть комнаты была обставлена белой и кремовой мебелью — ода пушистым облакам, набухшим от приближающейся бури, что проплывали за огромными окнами. Свет танцевал на белых мраморных плитках, отражаясь от самой большой люстры, которую я когда-либо видела: затейливая латунная конструкция, украшенная сотнями нежных белых керамических лепестков. Под лепестками покоился черный фонтан, словно ожидая, что какой-нибудь из них упадет. Струящаяся вода стекала по краям, наполняя пространство успокаивающим звуком. Люстра больше походила на живую, свободную, настолько чуждую тем, кто здесь жил, скульптуру. Интересно, почему мой отец позволил ей быть здесь?

Это место должно было казаться знакомым. Когда-то я жила здесь. Но я ничего не узнавала, кроме стыда и одиночества, которые были моими единственными спутниками.

Пульс участился, когда из комнаты, куда исчез слуга, донеслись мужские голоса. Я сглотнула ком, застрявший в горле под металлическим ошейником, и вошла.

Комната была темнее, и красота впервые не впечатлила меня — трое членов моей биологической семьи ждали здесь.