Соответствие - Ариэль Салливан

— Мистер Винсент, мисс Эмелин прибыла, — объявил слуга.

— А мистер Коллин? — протянул мой отец, даже не взглянув на меня.

— Он еще не прибыл, — мужчина поклонился. — Я принесу мисс Эмелин напиток.

— В этом нет нужды, пока не прибудет мистер Коллин, — отрезал Винсент, отпуская его. Он отвел от меня взгляд, чтобы заговорить с Ричардом, который был почти его копией, если не считать того, что, как и я, он унаследовал темно-каштановые волосы нашей матери. Но глаза у него были того же глубокого карего оттенка, что и у Винсента. А главное, он держался с той же высокомерной спесью.

С линзой, полагаю, мы выглядели поразительно похожими. Может, поэтому он не мог на меня смотреть. Сердце сжалось от такого пренебрежения.

Как странно было делить кровь и черты лица, оставаясь при этом совершенно чужими. Быть ненавидимой так, как могут ненавидеть только чужаки.

— Скажи мне, этот цвет — бунт против твоего союза, или ты просто питаешь слабость к цвету мусора? — лениво отпустил издевку Грегори. Он был точной копией нашей матери: от кристально-голубых глаз до безупречных черт лица. Красивый, почти прекрасный. Цвет волос — единственное, что связывало его с отцом: светлее, чем мои, и коротко стриженные. Его полные губы кривились в усмешке, ноги закинуты на подлокотник, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

— Я не выбирала это платье, — тихо ответила я.

— Должно быть, у твоего партнера чувство юмора получше, чем я думал, — протянул Грегори. Его улыбка стала шире, он хитро взглянул на Винсента, который наблюдал за мной с удовлетворением, блестевшим в ненавидящих глазах. — А ты знала… — продолжал Грегори, спуская ноги с подлокотника и вставая. Он приближался ко мне, словно загонял добычу. Несмотря на то что он был на десять лет старше, он оставался высоким и подтянутым, с мальчишеским обаянием. — …что я не поверил им, когда сказали, что девушка в полупрозрачном белом платье — моя биологическая сестра? Что у меня есть сестра? — Он склонил голову набок. Подтверждение того, что он не знал о моем существовании, выбило почву из-под ног. Моих братьев отправили в Академию элиты еще до моего рождения.

Шок пронзил меня, когда он схватил мою руку и быстро чмокнул ее. Он приветствовал меня, даже в синем. Грегори усмехнулся, сжимая мою ладонь крепче и притягивая ближе.

— Скажи мне, дорогая сестрица. Какие ужасы ты прячешь под этим платьем?

Я отпрянула, но он не выпустил руку. Он не знал о моих глазах. Он приветствовал меня, чтобы поиздеваться. Глубокая, черная пустота заполнила грудь.

— Грегори, — прогремел Винсент, — не развлекайся с ней.

Грегори отпустил мою руку, бросив взгляд через плечо на нашего отца. Он быстро подмигнул мне, прежде чем взять свой бокал и осушить его залпом.

— Сколько еще мы будем ждать Коллина? — нетерпеливо спросил Винсент.

Они не знали. Мой пульс стал неровным. Мне придется сказать им, что он не придет. Вместо иллума они получили меня. Дефективную в синем. Дочь и сестру, которую они не потрудились узнать или даже обсудить мое существование между собой.

Я замешкалась, закусив губу. Ричард наблюдал за мной, а светло-голубые глаза Грегори встретились с моими. Он улыбнулся так, будто смотрел на лакомство.

— У моего партнера возникли дела. Он не сможет присоединиться к нам.

Наступила жуткая тишина. Винсент смерил меня яростным взглядом и молча вышел из комнаты. Ричард последовал за ним, что-то бормоча под нос. Раздался щелчок, Грегори открыл потайной шкаф, наполнил бокал и осушил его, прежде чем налить снова. Он подошел ко мне и вложил стекло в мою руку.

— Лучше пей быстро, — предложил Грегори, и я заколебалась. — Поверь, тебе понадобится. Единственный способ пережить эти семейные обеды — крепкий напиток.

Я поднесла бокал к губам. Содержимое имело резкий, дымный и неприятный запах. Грегори опрокинул его за меня, не оставив выбора. Я опустила бокал, отплевываясь — внутри все горело.

— Что это? — прохрипела я, массируя обтянутое металлом горло.

— Разве это важно? — насмехался Грегори, наполняя бокал снова. — Это чудесная вещь под названием алкоголь. Она затуманивает разум.

— Грегори, — раздался резкий голос. — Что ты делаешь? — Мой младший брат, Филипп, стоял в дверях, хмурясь.

Грегори с притворным невинным видом пожал плечами и откинулся в кресло.

— Младший братец, как славно, что ты присоединился. Расскажи нам, как дела в Капитолии? Нализал ли ты достаточно задниц, чтобы стать иллумом? Продал душу?

Филипп проигнорировал его. Он был лишь немного выше меня. В нем сочетались черты наших родителей: кудри, как у меня, но светлые, как у отца. Лицо нашей матери делало его общепризнано красивым, как и Грегори. Его кристально-голубые глаза оценивали меня, но не с тем ядовитым выражением, что у Ричарда. Он смотрел на меня, как на головоломку, оценивая детали. Филипп откинул кудри со лба, быстро пожал мою руку и отпустил.

— Коллин передает привет. Дела сейчас идут напряженно, — сухо сказал Филипп.

— Ты ведь работаешь с ним, верно? — спросила я. В хаосе последних дней я почти забыла об этом.

— Я… — начал Филипп, но Грегори перебил его.

— Работает. Филипп, наша маленькая гордость и радость, пытается быть в точности как его дорогой друг Коллин. Отвергает репродуктивные контракты, оставляет всех матерей в отчаянии, лишь бы продать себя иллумам, как домашняя зверушка.

— Ты всегда такой приятный после пары бокалов, Грегори, — сухо заметил Филипп.

Грегори встал, потянулся и направился к выходу.

— Кто-то же должен поддерживать здесь интерес. Впрочем, полагаю, наша сестренка скоро сделает все очень интересным.

Он ушел, а я осталась стоять, сжимая клатч до побелевших костяшек пальцев. Руки болели. Металл врезался в кожу. Бросало в жар, тело покалывало, горло все еще горело от алкоголя.

— Скворцы тебя одели? — спросил Филипп, глядя на мое платье, нахмурившись. Его не коробил синий цвет. Возможно, близость к иллумам давала ему некоторую защиту. Вместо этого он разглядывал наряд, как и меня — как проблему, которую может решить только он.

— Да, — неловко ответила я, разглаживая платье. — Оно было адресовано мне. Коллин…

Грегори снова заглянул в комнату, перебивая:

— Мать идет.

Филипп потер переносицу.

— Пойдем. Платье подождет. К счастью, сегодня мы только семьей. Оскорбление минимально. Нужно только убедиться, что пресса не пронюхает об этом.

Я едва могла дышать от слова «семья» и от того, как легко он его произнес. Мысли метались, пораженные их очевидной близостью. Мать, братья, сестра. Эти древние семейные термины, которые, как