Соответствие - Ариэль Салливан

— Спасибо, — тихо сказала я дефективному, моему ровне.

После моих слов повисла звенящая тишина. Он исчез так же бесшумно.

— Что ты ему сказала? — спросил Винсент.

Меня накрыл ужас от собственной ошибки.

— Я просто поблагодарила его, — прошептала я, и голос прозвучал слишком слабо.

— Они не нуждаются в твоей благодарности. Это они должны благодарить нас за возможность находиться рядом. Ты не хочешь перерасти свой статус? Все еще считаешь себя одной из них? Если да, ты глупее, чем я думал.

От его слов внутри все опустело. Почему? Хотелось закричать. Почему ты меня ненавидишь? Неужели ты видишь во мне исключительно дефект? Металлический ошейник будто сжался на шее, пока я думала, не спросить ли все же.

Из потайной двери вновь вышли слуги, неся новые блюда. Я не смотрела на свою тарелку, даже когда до меня донеслись насыщенные ароматы. Лишь слышала звон приборов. Сглотнула, пытаясь унять спазм в горле.

Когда я наконец потянулась за вилкой, Винсент протянул:

— Знаешь ли ты, что дефективные должны благодарить элиту уже за саму возможность дышать?

За окном вспыхнула молния, и раскат грома слегка сотряс здание. Я впервые за вечер подняла на него взгляд, и внутри поднялось тяжелое предчувствие. Его тарелка оставалась нетронутой.

— Была подана петиция о полной ликвидации всех низших как с незначительными, так и со значительными дефектами. Акт о полной ликвидации, — небрежно добавил он, пригубив напиток.

— Ликвидации? — переспросила я.

Воздух за столом изменился. Даже Грегори замолчал.

— Да, полной. Они бесполезны для нашей цели, для заселения этого мира. Без них было бы лучше. Они как паразиты. — Его карие глаза остановились на мне, ясно давая понять то, чего он не произнес: миру было бы лучше без тебя.

— А кто тогда будет чистить наши города и утилизировать отходы? — заметил Ричард.

— Думаю, среди мусора им самое место, — ответил Винсент, осушая бокал.

— Они нужны не только для этого. Без их генов наш генофонд оказался бы слишком ограничен, что привело бы к инбридингу⁵, — сказал Филипп. — А инбридинг ослабляет генетику.

Первое блюдо тяжелым комом лежало в желудке, подступая к горлу. Я делила кровь с этими людьми. Я надеялась, что встреча с биологической семьей поможет мне почувствовать себя менее одинокой. Но этого не произошло. Они спокойно обсуждали убийство, уничтожение людей за то, что от них не зависело. И единственное, что их останавливало, — страх вырождения. Меня затошнило.

Грегори снова покачал пустым бокалом, и напряжение проступило на его лице.

— Эмелин, учитывая твой контракт с Коллином, тебя бы это не коснулось, — сказал Филипп, разрезая еду. — В глазах системы ты не подлежала бы ликвидации.

Все молча продолжили есть. Я смотрела на свою тарелку. Меня откармливали, готовили к тому, чтобы я произвела еще одного «их».

В этом и заключалась цель моей жизни — сломаться внутри клетки, которую они создали для таких, как я. Кроткая, покорная. Либо родить элитного ребенка и быть переданной по новому контракту, либо произвести на свет такую же, как я, и быть выброшенной. Сердце колотилось так сильно, словно пыталось вырваться наружу.

— Убийству, а не ликвидации, — сказала я, не поднимая глаз от тарелки.

— Эмелин, — мягко произнесла Хелен. В ее голосе прозвучало предупреждение.

— Они люди. Живые, дышащие люди. Это не «ликвидация». Это убийство.

Меня трясло, сердце отказывалось замедляться. Комната вдруг стала тесной, словно сжималась вокруг меня, и двадцать семь лет гнева рвались наружу, требуя выхода. Я прятала его всю жизнь. Кожа казалась слишком тесной, грудь пылающей.

— Мы могли бы восстановить акт о ядре, — сказал один из братьев, но я уже не могла сосредоточиться. Кровь глухо стучала в ушах.

— Вы бы ликвидировали меня? — тихо спросила я, почти шепотом.

— Что ты сказала? — переспросил Винсент.

— Эмелин.

Голубые глаза Хелен распахнулись от страха. Ее предупреждение лишь подлило масла в огонь. Она всегда только предупреждала. Никогда не заступалась. Не утешала. Лишь стояла за дверью, споря с моим отцом. И предупредила в тот день, когда меня забирали.

Никогда не смотри на элиту, Эмелин. Смотри вниз, и они оставят тебя в покое. Ты должна смотреть вниз.

Но сейчас я смотрела прямо на них, и меня тошнило от увиденного. Я никогда не смогу стать такой, как она. Не смогу жить по их правилам. Не смогу закрывать глаза на то, что скрывается за их красотой. И я знала, как знали и они, что мне не стать элитой. Ни платья, ни уроки, ни линзы не изменят этого. Я не одна из них.

Я больше не буду смотреть вниз.

Если это обрекает меня на синий цвет, который и так на мне… возможно, это не самая страшная участь.

— Что ты сказала, дефективная? — голос Винсента стал опасно мягким.

— Вы бы ликвидировали меня?

Наши взгляды встретились. Он смотрел так, будто видел сквозь линзу, и его отвращение к моему дефекту было очевидно. Его отвращение ко мне.

— Нет ничего такого, чего бы я не сделал ради Всеобщего Блага, ради нашего народа. Коллин может прикрывать тебя, может сделать своей игрушкой, но ты никогда не станешь одной из нас. Ты была позором для этой семьи с того момента, как открыла свои отвратительные глаза. Вся моя работа пошла прахом. Ты разрушила столетия совершенства. Оба наших рода были безупречны. До тебя.

Что-то внутри меня сломалось.

Стул с грохотом отъехал, я резко поднялась, задев стол. В комнате звякнуло стекло.

Мне было все равно. Ни эта сцена, ни беспорядок больше не имели значения. Красная жидкость растекалась по белой скатерти, как отражение трещины в моем сердце. Ничто не имело значения, пока я смотрела на этого человека.

— Проще уничтожить ошибку, чем признать свою ответственность за нее. Это твои гены создали меня, — прорычала я.

Его глаза расширились.

Я не стала ждать ответа. Стул опрокинулся на пол. Я схватила клатч так крепко, что заболели пальцы. Сердце гнало меня вперед.

— Знал же, что ты мне понравишься, — проворковал Грегори.

Он вложил бокал в мою свободную руку. Мне не нужна была помощь, чтобы опрокинуть его. Я осушила его залпом, позволяя жжению заглушить ком в горле.

— Эмелин! — начала Хелен, но я уже была у двери.

— Ты наконец понимаешь, о чем я говорил? Они дефективны до самой сути. Дикие, — протянул Винсент.

— А кто сделал нас такими?! — вырвалось у меня.

— А ты хотела спасти ее, Хелен, — с холодной насмешкой добавил он.

Я резко обернулась. Его слова пронзили меня.

Хелен сидела неподвижно, глядя в тарелку. Кроткая. Покорная. Именно