Соответствие - Ариэль Салливан

Хэл замер.

— Почему?

— Это было помутнение рассудка, — сказала я. Я едва не споткнулась, когда эти звездные глаза сверкнули на меня в темноте.

Я закрыла дверь ванной, выдохнув. Хэл останется в моей комнате на ночь. Затем я включила душ и схватила зубную щетку, пока вода нагревалась. Чистила зубы, встретившись с отражением. Видела лишь размазанные остатки работы Роуз. Хэл сказал, что я красива в том платье, но я выглядела так, будто едва не утонула.

Я шагнула в душ. Медленно горячая вода вымывала глубокий холод, оставшийся после бега. Тело ломило так, как я едва помнила, конечности стали тяжелыми, ноги уже страдали от скопившейся молочной кислоты. Вода щипала ступни, которые покрывали крошечные порезы. Чудо, что я не изрезала их в кровь. Я подставила лицо под струю, смывая все.

Быстро отпрянула, но недостаточно — линза сместилась, прежде чем окончательно выпасть. Я вытерла лицо, пытаясь найти ее в темноте.

— Черт возьми, — пробормотала я, прислонившись лбом к плитке, чувствуя стекающую по спине воду. — Твою мать. — Я ударила кулаком по мокрой плитке, тяжесть случившегося поглотила меня с головой. Вода не могла смыть ненависть моего биологического отца или желание элиты убить всех, кого они считали ниже себя.

А ты хотела спасти ее, Хелен.

Хелен хотела спасти меня. Я все еще дышала, значит, ей это удалось. Должно быть, я что-то значила для нее в какой-то момент. Достаточно, чтобы шептать предупреждения, но не более.

Сияние моего запястья было единственным светом. Смысл репродуктивного контракта с Коллином просочился в сознание, открывая то, о чем я никогда не позволяла себе думать. Опустошенная часть моей души, которая видела, как другие дефективные обнимают своих биологических матерей в день посещений — лишенная любых воспоминаний о материнской любви, — поглотила меня так же яростно, как паника. Как она могла не хотеть меня?

Глаза защипало от слез. Даже наедине с водой, которая могла их скрыть, я не позволила им пролиться. Я всегда боялась своей роли. Боялась вынашивать потомство. А что если они будут такими же, как я — дефективными и отверженными? Я не могла позволить своему ребенку страдать так, как я. Я не позволю.

В дверь тихо постучали.

— Ты в порядке?

— Да, все хорошо, — ответила я. — Я в порядке.

Я не была в порядке. Даже близко. Моя биологическая семья не провела всю жизнь в изоляции. Они были семьей. Признание Грегори прокручивалось в голове. Я не поверил им, когда сказали, что девушка в полупрозрачном белом платье — моя биологическая сестра. Члены моей биологической семьи не знали о моем существовании. Мои двадцать семь лет одиночества и боли они жили, блаженно не подозревая о том, что я есть.

Кто-то нарядил меня в синий цвет значительных дефектов и бросил в лапы семьи. Единственное объяснение — это был Коллин. Несмотря на мои яростные заявления, что я не верю в счастливые концы, я каким-то образом позволила себе предаться иллюзиям. Думала, что репродуктивный контракт как-то изменит мою жизнь. Позволила себе верить, что моя отчаянная мечта достижима. Что этой мечты достаточно. Что поцелуй и доброта Коллина могли что-то значить.

От этих мыслей я не могла сделать вдох. Я быстро умылась и вымыла волосы, затем выключила воду и вытерлась полотенцем. Натянула серую футболку и шорты, завернула мокрые волосы в полотенце.

Я взглянула в зеркало и вздрогнула: на меня смотрели один голубой глаз и один карий. Я привыкла к линзе, к карим глазам. И я понимала, почему люди глазеют.

Я вернулась в комнату и замерла, сердце забилось чаще.

Хэл сидел на краю моей кровати, одетый лишь в боксеры и свой браслет.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ



Я остановилась перед ним, не стесняясь, разглядывая его мускулистое тело — рельефную грудь, широкие плечи и сильные ноги. Он был ошеломляюще красив, и на моей кровати смотрелся так, словно был там на своем месте. Физически он был так же совершенен, как элита в облаках, и прекрасно вписался бы в их круг. У меня сжалось сердце.

— Значит, тебе действительно нравится на меня смотреть, — поддразнил Хэл, взглянув на меня снизу вверх. Он нашел мои глаза в темноте и жадно впился взглядом в мой дефект. — Это по-прежнему взаимно.

От этих слов мое сердце пустилось в глупый перепляс. Я сняла с головы полотенце и швырнула в него, мои мокрые кудри рассыпались по плечам.

— Не будь о себе такого высокого мнения. Прикройся.

— Не этим, — парировал он, поймав влажное полотенце и отбросив его на пол. — Я снял мокрый комбинезон, чтобы согреться.

— И ты просто собираешься сидеть здесь в таком виде? — Я обвела жестом его фигуру.

— Если только у тебя нет чего-то, что мне подойдет? — бросил вызов Хэл. Я окинула взглядом его мощный торс. Он усмехнулся. — Полагаю, это «нет». Это просто тело.

— Я никогда не видела мужского тела, — ответила я, не подумав. Щеки предательски вспыхнули от того, в чем только что призналась. Я быстро отвернулась, чтобы скрыть смущение. Ковыляя к раковине, ведь ноги протестовали при каждом шаге, я залпом выпила стакан воды, затем второй. Наполнила стакан в третий раз, прежде чем вернуться к кровати. Хэл наблюдал за мной все это время.

— Никогда?

Я покачала головой.

— Только в искусстве.

— Так хочешь поговорить о своих открытиях в области мужской анатомии или о том, что заставило тебя пуститься в марафон на длинную дистанцию, к которому ты явно была не готова? Босиком. В платье.

Я прикусила губу, глядя на кровать. Мои ноги наконец признали поражение, дрожа под весом тела.

— Ты можешь сесть на свою кровать. Обещаю, я не буду тебя насиловать, — протянул Хэл. — Если только ты сама не попросишь, лунный свет. — Он одарил меня грешной ухмылкой.

Я закатила глаза, хотя в животе все сжалось от этого предложения.

— Не попрошу, — пообещала я.

— Жаль, — хмыкнул Хэл.

Мне пришлось бороться с улыбкой, готовой нарисоваться на лице.

Я села на самый край кровати, ноги ныли, и из груди вырвался стон. Сердце беспомощно колотилось от близости. Я поставила стакан с водой на пол.

— У меня сегодня был ужин с моей биологической семьей. Все они из элиты. Как понимаешь, они не… они не гордятся тем, что произвели на свет дефективную. Я даже никогда не встречалась со своими биологическими братьями. — Я сглотнула, глядя в потолок. — Коллин должен был быть там, но не смог прийти, поэтому я пошла одна. В синем.

Хэл слегка