Соответствие - Ариэль Салливан

— Ты ужинала с семьей?

— Да. Не знаю, чего я ждала. Я знала, что они не жили в изоляции, как я, но они настоящая семья. Они живут вместе. — Горло снова сжалось, и я сглотнула. — Один из моих братьев не знал о моем существовании. Может, никто из них не знал. Не знаю даже, что хуже: быть неизвестной или знать, что я совершенно одинока в своем одиночестве. — Я смотрела в потолок, глаза жгло от непролитых слез. — Я поблагодарила другого дефективного за то, что он принес мне воды, а мой биологический отец… ему это не понравилось. — Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Он сказал, что элита подала акт о ликвидации всех дефективных.

Хэл не ответил сразу, и я продолжила:

— Я спросила, ликвидировал бы он меня. Он ответил, что нет ничего, чего бы он не сделал ради Всеобщего Блага. Не знаю, почему я ждала чего-то другого, но я сорвалась и выбежала. В капсуле мне не хватало воздуха. Поэтому я побежала.

Меня била крупная дрожь. И не только от холода. Я чувствовала себя слишком обнаженной после признания. Я достала одеяло и забралась под него. Почувствовала, как Хэл сместился — он сел рядом, прислонившись к стене. Я позволила себе смотреть на его высокую фигуру, темнота была моей союзницей. Его челюсти сжались, отчего и без того резкие линии лица стали еще острее. Ноги он скрестил в щиколотках, руки сложил на коленях. Это должна была быть расслабленная поза, но плечи были слишком напряжены. Он был слишком неподвижен. Мне вдруг захотелось протянуть руку и коснуться его.

Хэл несколько минут молчал, в темноте было слышно только наше дыхание. Наконец, он нарушил тишину:

— Мои родители были обладателями значительных дефектов. Они полюбили друг друга. — Он провел рукой по волосам.

— Часто ли у таких, как вы, рождается потомство? — спросила я.

— Иллумы не хотят, чтобы дефективные размножались. Поэтому мы держим подобные случаи втайне, — сказал Хэл. — Вот почему мои родители семь лет прятались в туннелях под городом. У меня была семья, какой нет у большинства. Они любили друг друга, и они любили меня всем сердцем. Тот акт, о котором говорил твой отец… он обсуждался. Обладатели значительных дефектов испугались. Мой отец был храбрым человеком. Еще пара наших отправилась на поверхность, чтобы узнать способ выбраться. Их поймали. Силы элиты ворвались однажды ночью, пока мы спали. Они добрались до мамы. Я был слишком мал, чтобы дать отпор.

Моя рука метнулась к губам, ужас охватил меня.

— Они сказали, что если я пойду с ними, родителям простят их преступления, что я — цена их решений. — Я услышала, как Хэл глубоко вздохнул. — Я был слишком мал, чтобы знать, что делать, поэтому пошел. Мне вживили чип, дали идентификационный номер. Мне сказали, что я иду в Академию для низших, когда иллум по имени Чарльз сообщил людям в белых халатах, что двое дефективных произвели элитное потомство. — Хэл издал горький смешок.

— Как?

— Понятия не имею. Иллумам это не понравилось. Я вообще не должен был существовать. Я уж точно не должен был стать одним из элиты, но, судя по их чипу, мои гены были идеальны, — выплюнул Хэл.

— Хэл, мне так…

— Не надо меня жалеть, лунный свет. Я давно примирился с этими демонами. — И все же, в том, как он это сказал, чувствовался надлом.

— А твои родители?

— Когда смог, я вернулся. Ослушался РАЗУМа. — Хэл смотрел в окно рядом с кроватью. Дождь продолжал идти, мягко барабаня по стеклу. — Силы элиты убили их в ту же ночь, когда забрали меня.

Я протянула руку и схватила его за бедро.

Он посмотрел на меня.

— Мне не нужна жалость. Я знал любовь, и это… — Он ненадолго замолчал, словно ведя внутреннюю борьбу. — Нет ничего, чего бы я не сделал для них. Я рассказал тебе это, чтобы ты знала, на что способны иллумы и элита. Верь тому, что видишь, а не тому, что они говорят.

— Если ты элитный, почему тебя одели в синее?

Хэл вздохнул.

— Поговорим об этом завтра, когда выспишься. Это долгая история.

Некоторое время мы сидели в тишине, наши признания сплетались воедино. Я моргала все дольше, гадая, что именно делает человека обладателем значительных дефектов. Как двое из них могли произвести на свет элитного? Это не имело смысла. Если они прятали любовь в туннелях, значило ли это, что именно поверхности стоит по-настоящему бояться? Меня запугивали тем, что опустят до них, не объясняя толком, что самое худшее наказание, кроме ликвидации, — это жить вне света иллумов как низшие. Я чувствовала, как сон утягивает меня в свои сети.

— Я рада, что ты оказался рядом сегодня, — пробормотала я, закрывая глаза.

Тепло его тела прижалось к моему, одна его рука обвила мою талию, притягивая ближе. Сквозь туман приближающегося сна в животе затрепетало от этого прикосновения. Я прижалась к нему.

— Спи, лунный свет, — прошептал Хэл мне на ухо.

Я улыбнулась в подушку этому прозвищу, слишком уставшая, чтобы сопротивляться или отталкивать его. Дыхание стало глубоким и медленным. Сон окутал мое больное тело, и явились сны. Сквозь дымку я услышала, как Хэл пробормотал:

— Я бы сделал все ради любви.

…или мне это почудилось?

Больше не могло быть разговоров о сне на полу. Сон окончательно овладел мной.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ



Я открыла глаза, погруженная в тепло. Небо снаружи все еще было темным, но я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, что видела перед собой.

Хэл лежал на спине, одна его нога переплелась с моей, рука была закинута за голову, а другая обнимала меня за талию, прижимая к себе, как будто он держал меня так всю ночь. Возможно, так оно и было. Его лицо было расслабленным, темно-русые волосы взлохмачены. Я поймала себя на мысли, что хочу убрать их с его лба, и мои глаза скользнули по его широким плечам и обнаженному рельефному торсу. Я жадно впитывала каждый изгиб его мышц, прежде чем мой взгляд остановился на моем светящемся запястье, лежащем на его груди, близко к сердцу. Я закусила губу, глядя на свою руку на его невероятно гладком и твердом теле. Я могла бы наклониться ближе и заменить руку губами. Вздрогнула от этой мысли, заливаясь краской от смущения и жара. Сердце забилось быстрее. Мне следовало убрать руку, следовало встать с кровати и создать между нами