Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen
Разбудил его не шум, а странное ощущение чьего то присутствия. Он открыл глаза и раздраженно бросил не глядя: — Опять вы? Сказал же — чахотка у меня!
Но вместо грубой брани он услышал серебристый рассыпчатый смех. Алексей присмотрелся. У двери прикрывая рот ладошкой, стояла девчушка лет тринадцати-четырнадцати. Светлоглазая в аккуратном нежно-голубом сарафане. В руках она держала берестяной туесок.
Алексей, повидавший на своем веку немало моделей в дорогих платьях, сразу понял: такие вот миловидные особы бывают куда опаснее любого чиновника.
Девчонка заметив его пристальный взгляд, нахмурилась и уже открыла было рот, чтобы осадить наглеца, но Алексей вовремя принял самый смиренный и болезненный вид. Заготовленная колкость застряла у неё в горле и она лишь фыркнула, проходя к столу. — На — бросила она, выставляя туесок.
— У меня имя есть — не удержался от подколки Алексей.
— Ишь ты! — девчонка смерила его взглядом, но заметив, что парень то собой весьма недурен, сменила гнев на милость. — Ты стало быть сын господина Морозова?
— Так точно. А вы чьих будете?
— А я — она лукаво прищурилась — а я тебе не скажу.
— Ну и ладно — улыбнулся Алексей. — Не больно-то и хотелось.
Девчонка надула губки: — Ну ты хоть бы второй раз спросил для приличия. Сразу бы и узнал.
— Хорошо. Как величать то вас, сударыня?
— Так бы и сразу. Глафирой меня зовут, из семьи лекаря Иванова.
«Глафира, имя подходящее», — подумал Алексей и серьезно спросил: — Так вы от барышни Екатерины, дочки аптекаря?
— От неё самой! — гордо вскинула подбородок девчонка. — Я при ней в самых приближенных состою, всё доверие мне.
— Простите покорно — Алексей попытался приподняться, но охнул и бессильно откинулся назад. — Видите в каком я состоянии. Не сочтите за неучтивость, что не встаю перед гостьей.
Глафира так и застыла с открытым ртом. — Да ты прямо на глазах меняешься! То дерзишь, то как барин изъясняешься.
— Батюшка сказывал — торжественно произнес Алексей, — что если бы не милость вашей барышни, я бы сейчас уже с ангелами беседовал. За такое спасение я перед вами в вечном долгу и к любому человеку от Екатерины свет-Ивановны буду относиться с величайшим почтением.
Эти речи окончательно растопили сердце Глафиры. Она решила, что этот Алексей молодой человек в высшей степени благородный и воспитанный.
Она ловко открыла туесок и достала глиняный горшочек. Как только она сняла крышку, по комнате разлился такой одуряющий аромат наваристых щей с томленым мясом, что у Алексея в животе не просто заурчало, а там начался настоящий бунт.
Глава 4
У аптеки
— Эти щи на курином бульоне барышня велела кухарке особо для тебя сварить — Глаша принялась разливать наваристое варево в фаянсовую миску, поглядывая на неё как на сокровище. — Тут и коренья целебные и травы заморские и еще десяток снадобий всё для крепости тела.
Затем она выложила два бумажных свертка и пояснила: — Вот это кровь разгонять, пить надобно, а это мазь для втирания. Смотри не перепутай: тебе одно, господину Морозову другое.
Алексей мягко улыбнулся и спросил: — Глафира душа моя, дозволишь ли вопрос?
Его бледная надтреснутая улыбка была такой хрупкой, что у девчонки екнуло сердце. Она смущенно поставила миску на край стола и пролепетала едва слышно: — Спрашивай, только если про тайны какие, так я не отвечу, не велено.
— Полноте, я бы не посмел — Алексей горько усмехнулся. — Я лишь хотел узнать как батюшка мой с твоей барышней встретился. Вчера как змея меня ужалила, я в беспамятство впал и ничего не помню. Ни как мы здесь оказались, ни чья это милость.
Он посмотрел на неё с такой искренностью, что Глаша не выдержала: — Ну, слушай
Она расстелила платочек на лавке, присела напротив и начала рассказ: — Вчерась в полдень мы с барышней в аптеку нашу «Милосердие» заглянули, счета проверить. Слышим на крыльце шум, крики. Барышня меня и послала разузнать. Выхожу, а там господин Морозов тебя на руках держит, в двери ломится, умоляет лекаря позвать. А у нас в аптеке порядок строгий. Сперва полтину в залог положи за осмотр, а уж потом лекарь выйдет.
Заметив, как Алексей помрачнел, Глаша поспешно добавила: — Ты не думай, барышня Катерина только месяц как дела у отца приняла, она про эти порядки черствые и не знала вовсе! Сейчас уж всё отменила, строго-настрого запретила с бедных за вход деньги брать.
Алексей кивнул: — Доброе сердце у Екатерины Ивановны.
— Еще бы! Лучше нашей барышни во всем уезде не сыскать — Глаша довольно улыбнулась. — Так вот, у батюшки твоего ни копейки за душой не было, аптекарский приказчик его и не пускал. Слово за слово, дошло до толкотни да брани, тут уж сама барышня и вышла.
Алексей понимал: Глаша приукрашивает, выставляя своих в лучшем свете. Но его проницательный ум быстро сложил два и два. Ссадина на лице отца явно была подарком от того самого приказчика.
Будь Екатерина Ивановна просто милосердной душой, она бы дала лекарств и отпустила их с миром. Но раз прислала личную горничную с куриными щами и дорогими мазями это значит, в аптеке произошло нечто такое, за что ей теперь перед ними совестно.
При мысли о том, что отцу пришлось сносить побои и унижения от какого-то лавочного хама ради его спасения, кровь Алексея закипела. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.
Однако будучи человеком тертым, он не выдал гнева. Глаша и её хозяйка сейчас были его единственной связью с нормальной жизнью и обижаться на них было бы глупо. Алексей глубоко вздохнул и увидев испуганный взгляд девчонки, ласково произнес: — Продолжай, Глафира. Я слушаю.
— Ты… ты ведь не серчаешь на нас? — Глаша выдала себя с головой.
— Как можно? — мягко ответил Алексей. — Вы с барышней мне жизнь спасли, я по гроб жизни обязан. Неужто я не отличу друзей от недругов?
— Ну и славно — она облегченно выдохнула. — Барышня сказала раз уж у нас в дверях это случилось, мы за тебя в ответе до самого выздоровления.
Алексей не хотел больше ворошить неприятное и спросил: — Но зачем такие траты на мази и отвары? Неужто укус змеи требует стольких хлопот?
— Лекарь сказал, что ты телом слаб, недоедаешь долго — Глаша стала серьезной. — Яд в такую кровь когда попадает, он всю жизненную силу высасывает. Если сейчас тело не поддержать, можешь и не встать вовсе.
— Ну это он загнул — Алексей знавший толк в медицине покачал головой. — Я парень