Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

– Пить в гордом одиночестве так тоскливо.

Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Ты пришла составить мне компанию?

Я уставилась на кубок из белого фарфора в его руках:

– Му Янь, перед тем как уйти, сыграй мне на цине.

Он очень удивился и одним глазком взглянул на меня, а затем опустил чашу на стол.

– Какую мелодию ты хочешь послушать?

Я подумала и сказала:

– Ничего особенного не приходит на ум.

Он сделал знак Чжи Су, стоящей неподалеку, потом повернулся ко мне:

– Тогда…

Я присела рядом с ним и перебила его на полуслове:

– Тогда сыграй мне все, что только умеешь.

* * *

Чжи Су очень быстро принесла цинь и положила его в беседку постоялого двора. Вокруг этого местечка для отдыха хозяин повсюду посадил тысячи лаватер[42]. Обширные цветочные поля купались в лунном свете, от белого к алому расползались, словно облака, окутанные дымкой. Я опустила голову и посмотрела на Му Яня, который сидел среди этих облачных красок. Его лицо без маски было на редкость красивым. Длинные пальцы лежали на цине, он немного приподнял голову и, улыбаясь, посмотрел на меня.

– Если сыграть тебе все мелодии, которые я знаю, боюсь, ты сегодня точно не сможешь уснуть.

Я ничего не ответила, но в душе невольно подумала о том, что совсем не против слушать его игру хоть всю жизнь.

Раздались звуки циня, и это была та самая мелодия, которую я все так же никогда не слышала. Я оперлась на треножный столик, стоящий неподалеку, и, подперев щеку, спросила:

– Му Янь, у тебя еще нет жены?

Мелодия не останавливалась. Он немного наклонил голову и нечленораздельно пробормотал:

– М-м?

– Ты бы согласился взять в жены мертвую девушку?

Его пальцы замерли на струнах. Лунный свет озарил лицо, и от этой картины невозможно было оторвать взгляд.

Я набралась духа и, жестикулируя, сказала:

– Эта девушка довольно красива, характер у нее тоже приемлемый. Старшие ее очень любят, так что проблем со свекровью точно не будет. К тому же она неплохо разбирается в таких искусствах, как игра на цине, сянци, каллиграфия и живопись. Она точно не опозорит тебя перед другими людьми. К тому же, хоть она и не так прекрасно готовит, все же что-то сможет сделать. Вот только… она уже мертва.

Я всячески пыталась расхвалить саму же себя, да так, что в какой-то момент самой стало неловко: чем дальше, тем труднее продолжать. Он же, подперев щеку рукой, терпеливо выслушал мою речь. Спустя мгновение он, недоумевая, сказал:

– Ты говоришь про посмертный брак?[43]

Я не знала, можно ли назвать наш условно возможный брак таким термином, но лучше объяснения этому я не нашла и поэтому лишь робко кивнула.

Он долгое время просто терпеливо смотрел на меня, а затем опустил руки и снова начал перебирать струны, извлекая мелодию. Затем он покачал головой и сказал:

– Совсем не понимаю, о чем ты думаешь. Неужели ты хочешь сосватать за меня какую-то умершую сестрицу?

Я уставилась на него взглядом, полным настойчивости и напора.

– Угу.

Шелковые струны издали дрожащую мелодию, и он сказал со смехом в голосе:

– И в самом деле, это так в твоем духе. Но наш род Му не может иметь наследников. Спасибо за твое доброе намерение.

Я снова легла на треножный столик и закрыла глаза. Ветер ночью был мягким и теплым, но по телу почему-то пробегал холод. Хоть я и понимала, что у мертвых и живых совершенно разные пути, но иногда все же надеялась на возможную случайность. Вдруг все же стоит рискнуть и попробовать? Вдруг будет иной исход? Но в итоге это заставляет только больше разочароваться.

Мне так хотелось сказать ему: «Девушка, стоящая перед тобой сейчас в маске, – это та самая маленькая девочка, которая едва не умерла от укуса змеи тогда на горе Яньхуэй». Хочется сказать, что она уже выросла и все это время мечтала стать его женой, искала его повсюду – на земле и под небом – искала целых три года. Но как такое скажешь, если эта девушка в маске на самом деле уже мертва.

В ту ночь я лежала, опершись на треножный столик, и как-то сама не заметила, как уснула под звуки его игры на цине. Цзюнь Вэй потом рассказывал, что к четвертой страже Му Янь отнес меня в комнату, но, когда я проснулась, он уже уехал. Прямо как в ту ночь на горе Яньхуэй три года назад, когда наши пути так же незаметно разошлись. И все же от этого уже не было какой-то особой боли, и только внутри, в том месте, где я хранила жемчужину, словно образовалась пустота.

* * *

Мы держали путь в город Сыфан[44], столицу царства Чжэн.

На первый взгляд название города наводит на мысль, будто он построен по каким-то особым законам геометрии. На самом деле это лишь заблуждение: город называется Сыфан лишь потому, что местные жители особенно любили играть в маджонг[45]. Я, Цзюнь Вэй и Сяо-Хуан поспешно отправились туда втроем, ведь учитель Цзюнь прислал весть голубиной почтой: в городе нас ждет заказ, да еще и от весьма необычного заказчика – знатной дамы из самого дворца правителя Чжэн.

Так как на границе царства встречалось множество гор и рек, это означало, что единственным возможным средством нашего передвижения были лодки. Но из-за того, что с нами был Сяо-Хуан, количество лодочников, которые осмелились бы взять нас на борт, заметно уменьшилось. Редкие извозчики соглашались рисковать жизнью, а если и соглашались, то требовали плату значительно выше. Учитывая тот факт, что мы не могли зажарить и съесть Сяо-Хуана, как когда-то провернули это дело с лошадью, у нас не осталось других вариантов, кроме как терпеть это вымогательство.

Но так наши деньги на дорожные расходы с каждым днем таяли на глазах. Если так будет продолжаться и дальше, то мы точно не сможем добраться до нашей цели и места назначения. Вот так вынужденно Цзюнь Вэю пришлось прибегнуть к угрозам: «Денег ведь может быть много, но жизнь у нас одна. Если не возьмешь нас с собой, то я спущу тигра, чтобы он тебя загрыз». Мы и подумать не могли, что этот метод окажется таким действенным. Так мы уже беспрепятственно добрались до столицы. Вот только, когда мы приблизились к городу,