Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen
Время пролетело незаметно и вот наступило утро третьего августа, день великого торжества. Едва утренняя роса успела сойти с травы, как на подворье прибежала Клара, молодая супруга Кристиана, чтобы помочь Марте разделать гору рыбы. — Тетушка Марта! — Клара ловко полоснула острым ножом по рыбьему брюху, выпуская темную кровь и потроха, но при этом её голосок звучал сладко, словно майский мед. — Мой Кристиан еще с первыми петухами меня с постели поднял да погнал к вам на помощь! — Все уши мне прожужжал о том, как дивно вы рыбу готовить умеете, особенно ту самую, с травой Согласия. Велел мне во все глаза смотреть да у вас уму-разуму учиться. — Добрая тетушка, вы уж не таите секрет, научите меня глупую, как такую вкуснятину стряпать!
Марта от столь непривычных, приторных похвал молодой родственницы страшно засмущалась и лишь робко замахала руками: — Да полно тебе, Клара... Чему там учиться? Не слушай ты своего Кристиана, он вечно всё преувеличивает.
Пока женщины дружно вели беседу у корыта, на подворье, плавно покачивая бедрами, вошла вторая невестка, жена Ганса-Среднего. — Кузина Марта, — с притворно-сладкой улыбкой пропела Гертруда-младшая, — я вот тоже пришла, решив протянуть руку помощи в такой большой день! Марта никак не ожидала увидеть эту заносчивую гордячку на своем бедном подворье и от неожиданности совсем растерялась, не зная, куда усадить гостью.
Однако Ильза, обладавшая недюжинной житейской сметкой, тут же звонко и радостно воскликнула, спасая мать: — Тетушка! Как же чудесно, что вы пришли! Вы появились как раз вовремя. — Матушка моя как раз сидела и ума не могла приложить, кому бы доверить такое ответственное дело, как обжарка пятидесяти брусков белого сыра в кипящем сале? — А тут как раз вы на пороге! Кому, как не вам, доверить такое важное блюдо?
Этой одной-единственной фразой маленькая Ильза ловко, без лишних споров, определил свою заносчивую тетку прямиком к раскаленному, брызжещему жиром кухонному очагу — жарить сыр.
Работы было невпроворот: шутка ли, разделать ровно пятьдесят крупных рыбин! Кровь и рыбьи потроха лились из корыта буквально рекой, так что вскоре у крыльца скопилось целое ведро густой, бурой жижи. Ильза со страхом и отвращением косилась на это ведро со сгустками крови, испуганно размышляя: «Господи помилуй, такую грязную жижу ведь нельзя просто так выплеснуть во дворе на землю, как обычную воду после мытья капусты. Если соседи или гости увидят этот кровавый кошмар под ногами, они же со страху помрут! И куда прикажете девать эту гадость?»
Однако Марта долго думать не стала. Она уверенно подхватила тяжелое ведро, доверху наполненное рыбной кровью, прошла на задний двор и без лишних церемоний вылила всё содержимое прямо в открытый выгребной чан, что стоял позади деревянной уборной.
«Ну и мерзость! — Ильза мысленно скривилась от глубокого отвращения и едва сдержала тошноту. — Одно дело, когда за день готовишь одну-две рыбешки и пара капель крови уходит в навоз. Но вылить целое ведро густой крови в открытый чан с нечистотами в такую июльскую жару?! Да туда же после этого до осени зайти невозможно будет из-за вони! Как же я ненавижу эти средневековые выгребные ямы, Господи, как же я их ненавижу!»
Очищенную и промытую рыбу женщины аккуратно нанизали на длинные конопляные бечевки и развесили ровными рядами под крышей передней галереи, дабы с нее стекла лишняя вода. Пока Марта и Клара любовались делом рук своих, на подворье вошла Гретхен — степенная супруга Фридриха, бережно неся перед собой огромную плетеную корзину, доверху наполненную сочными кочанами спелой белой капусты.
— Капуста, стало быть, прибыла! — весело провозгласила Гретхен, засучивая рукава своего шерстяного платья. — Тетушка Марта, давайте я её сразу и обмою.
Вскоре на подворье подтянулись еще несколько молодиц из ближней родни и дело пошло куда быстрее: кто-то чистил лук, кто-то разводил огонь, помогая управляться с огромной горой праздничных припасов.
В полдень, когда солнце замерло в зените, Марта щедро положила в глубокую миску сочного свиного жаркого и наварила целый котел похлебки «Согласие и Богатый Избыток», чтобы сытно накормить всех пришедших на помощь женщин.
Свинина, конечно, была хороша, но стоило кузинам и теткам отведать той самой ухи с ароматными травами, как у всех глаза загорелись. После полудня, когда Марта принялась жарить и тушить оставшуюся рыбу для вечернего пира, женщины обступили её плотным кольцом. Каждая неотрывно, словно коршун, следила за каждым движением её рук, боясь упустить малейшую деталь.
Наблюдая за этой картиной, маленькая Ильза не знала, смеяться ей или вздыхать. Она невольно вспомнила свой прежний мир: как же вольно и легко там жилось! Стоило лишь пару раз нажать на экран карманного устройства и перед тобой открывались любые знания и рецепты всего мира. А здешним бедолагам, чтобы выведать способ приготовления обычного домашнего блюда, приходилось пускаться на такие хитрости и тратить столько душевных сил! «Эх, — с легкой грустью подумала девочка, — коли выпадет мне в жизни случай, буду делиться такими простыми житейскими секретами со всеми без утайки. Небо не обеднеет, если люди станут жить чуть сытнее».
К вечеру, когда над холмами начали сгущаться мягкие сумерки, к усадьбе потянулись деревенские жители. Шли целыми семьями, от мала до велика. Мужики постарше тащили на плечах тяжелые дубовые столы, парни помоложе несли длинные деревянные скамьи, а хозяйки бережно придерживали плетеные корзины, доверху набитые домашней посудой.
Заходя на просторный двор, каждая семья выбирала себе местечко посвободнее прямо на траве, ставила свой стол да скамьи. Мужчины тут же принимались громко скликать соседей и приятелей, чтобы сесть одной веселой компанией. Когда хозяева рассаживались, женщины доставали из корзин принесенные с собой приборы и чинно раскладывали их перед своими мужчинами.
В их общине испокон веков держался строгий обычай: отправляясь на большой пир, каждый гость обязан был принести с собой две глиняные чаши. Первая глубокая, для собственной каши или похлебки, а вторая пошире, для общих блюд, что подавались на стол. За каждым столом садилось ровно по восемь едоков. И перед ними выставляли ровно восемь чаш, в каждую из которых по очереди накладывали новое кушанье. Отсюда и пошло знаменитое в здешних краях название праздничного угощения — «Восемь больших чаш».
Устроив мужчин, крестьянки забирали детей и отправлялись искать