Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

— Еще один заговорщик? — спросила я.

— Еще один зритель, — сказал Северин. — А это иногда опаснее.

Хранитель Таль уже пытался заставить совет замолчать. Не весь, конечно. Только ту часть, что была достаточно глупа, чтобы начать спорить прямо под сводами собора после незаконного ритуала в нижнем приделе.

Один сухой мужчина в сером плаще шагнул вперед.

— Храм может фиксировать что угодно, но без внутреннего разбирательства рода Варгрейм и постановления совета речь о признании пока преждевременна.

Я не знала его имени. И была этому рада. Не хотелось, чтобы в памяти осталось лишнее лицо рядом с этим голосом.

Прежде чем я успела ответить, Кайран сделал полшага вперед.

— Еще одно слово о преждевременности, и внутреннее разбирательство рода Варгрейм начнется прямо здесь.

Тон у него был негромкий. И потому особенно страшный.

Мужчина в сером побледнел, но все же не отступил.

— Генерал, угрозы в храме...

— Это не угроза. Это обещание.

Я услышала, как кто-то из дальних рядов судорожно втянул воздух.

Утром этот же мужчина — мой муж, бывший муж, не знаю уже кто — стоял в тронном зале и ледяным голосом ломал мне жизнь. Ночью, в том же самом холоде, он разрывал на куски всех, кто пытался оспорить мое место рядом с ним.

Мне бы радоваться. Мне бы злорадствовать. Мне бы хотя бы чувствовать облегчение.

Но внутри все было гораздо сложнее. Слишком много боли лежало между утром и этой ночью, чтобы одно признание сразу сделало меня счастливой женщиной, которой вернули справедливость.

Хранитель Таль поднял руку.

— Довольно. Все спорные вопросы — после рассвета, при закрытом разбирательстве. Сейчас у меня один приоритет: живая женщина, через которую уже дважды за ночь пытались открыть незаконный контур.

На последних словах в нефе снова стало тише.

Хорошо. Пусть запомнят именно так.

Не отвергнутая жена. Не скандальная женщина у генерала под боком. А та, через кого пытались открыть контур. Та, ради кого устроили подмену. Та, кого пришлось признать.

— Генерал Варгрейм, — продолжил Таль, — вы оставляете госпожу Нэйру Олларт под охраной храма до утра.

— Нет, — сразу сказал Кайран.

Я повернула голову.

Хранитель тоже.

— Обоснуйте.

— Если за ней охотились сегодня, в храме ее будут искать в первую очередь. Уже ищут. — Кайран взглянул в тот самый дальний проход, куда смотрели мы с Северином. — И я не оставлю ее здесь после того, как кто-то спокойно наблюдал за всем из верхней тени.

Таль медленно прищурился.

— Вы тоже видели?

— Да.

Хранитель не стал спрашивать подробности при всех. Опять же — умный.

— Тогда где, по-вашему, безопаснее?

На этот раз ответил Северин.

— Нигде.

Несколько человек в зале нервно обернулись на его голос. Кто-то, кажется, только сейчас понял, что он вообще здесь.

— Прекрасный ответ, — сухо заметил Таль.

— Зато честный. — Северин перевел взгляд на нас. — После этой ночи столица для нее дырявая, как сеть. Дворец пробит. Храм пробит. Совет — тем более. Резиденция рода засвечена заранее. Если вы оставите ее на одном и том же месте хотя бы до рассвета, утром снова будете объяснять, почему женщина, признанная в нижнем контуре, вдруг исчезла.

Неф зашумел еще сильнее. Таль стукнул посохом о камень. Без толку.

Я почувствовала, как усталость тяжело наваливается на плечи. Стоять, слышать, думать становилось все труднее. Но именно в такие минуты очень легко потерять голос. А этого я больше не собиралась делать.

— Хватит, — сказала я.

Не громко. Но почему-то меня услышали.

Может быть, потому что все ждали, когда я наконец сломаюсь. А я вместо этого просто заговорила.

— Хватит решать, где меня удобнее держать. Я не останусь здесь. Не вернусь во дворец. Не поеду в резиденцию. И не позволю снова перевозить себя по чужим маршрутам, как вещь с важной печатью.

Я смотрела только на хранителя Таля.

— Вы хотите формулировку? Хорошо. Вот она. Я выйду из собора этой ночью, но не одна и не под эскортом совета. И если кому-то это не нравится, пусть сначала объяснит, почему меня уже пытались убить, похитить и подменить прямо на вашей земле.

Таль выдержал мой взгляд. Потом очень коротко кивнул.

— Принято.

Совет загудел. Я даже не обернулась.

Потому что в тот момент поняла одну важную вещь: если говорить достаточно прямо, люди, привыкшие смотреть на женщин как на мягкое место любого скандала, иногда просто не успевают подобрать подходящую форму презрения.

Кайран чуть повернул голову ко мне.

Не улыбнулся. Не смягчился. Но в его лице на миг мелькнуло что-то очень близкое к мрачному одобрению.

Северин сказал тихо:

— Тогда уходить надо сейчас. Пока они еще спорят, а не перекрывают выходы.

— Согласен, — коротко отозвался Кайран.

Хранитель Таль явно хотел возразить. Но, кажется, сам понимал: поздно. И если он попытается удержать нас здесь из соображений храмового достоинства, к утру сам получит вторую попытку ритуала или новую кровь на плитах.

— Я дам вам двух людей, — сказал он. — Только своих. Не совет.

— Одного, — ответил Кайран. — И только до внешней лестницы. Дальше не надо.

— Вы опять не доверяете храму?

— Я этой ночью никому не доверяю полностью.

Таль посмотрел на меня.

— И правильно делаете.

Это прозвучало так сухо, что я почти рассмеялась.

Почти.

Нас вывели не через главный неф. Через боковой коридор, где пахло воском, сырым камнем и ночной сыростью, натекшей с одежды стражи. Мира шла за моей спиной, почти касаясь плеча. Я чувствовала ее напряжение и в каком-то смысле держалась за него тоже: пока она рядом, я все еще не окончательно ушла в ту новую, страшную реальность, где я стала символом, признанной связкой и слишком опасной правдой.

Северин шел впереди, словно заранее считал повороты.