Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

— Особенно после этого.

Мне захотелось обнять ее. Но я только сжала ее пальцы.

Через несколько минут нас вывели по узкому коридору вверх.

Шаги отдавались под сводами. Воздух становился теплее. Слышались голоса. Много голосов.

Чем ближе мы подходили к верхнему нефу, тем яснее я понимала: сейчас все снова начнется. Но уже иначе. Не как утром, когда меня ставили перед бумагами и ждали покорности. Теперь нас будут смотреть после огня. После собора. После того, как слишком многие увидели правду и слишком многие захотят ее задушить еще до рассвета.

У самой двери в неф Кайран вдруг тихо сказал:

— Что бы ни случилось там наверху, я больше не позволю назвать тебя ошибкой.

Я не сразу повернула голову.

— Поздно для красивых обещаний.

— Это не обещание.

— А что?

Он посмотрел прямо на меня.

— Это то, что я должен был сделать с самого начала.

И вот тут мне стало по-настоящему трудно дышать.

Потому что в его голосе не было ни стратегии, ни расчета, ни мужской привычки владеть ситуацией.

Только правда. Слишком поздняя. Слишком нужная. Слишком опасная.

Двери распахнулись.

Верхний неф заливал свет. На ступенях у алтаря стояли советники, храмовые служители, люди рода Варгрейм, несколько придворных дам, стража. Шепот прошел по залу волной, когда мы вошли.

Сначала увидели Кайрана. Потом меня рядом. Потом наши лица. И, наконец, браслет на моей руке, который я уже не стала прятать под рукавом.

Шепот стал гуще.

Я увидела в толпе знакомые лица. Тех, кто утром смотрел, как меня унижают. Тех, кто, должно быть, уже успел вообразить себе Вианору хозяйкой дома Варгрейм. Тех, кто наверняка ждал сейчас или моего окончательного падения, или новой удобной лжи.

Хранитель Таль вышел вперед.

Его голос прозвучал под сводами собора так четко, что даже дальние ряды сразу умолкли.

— Нижний придел был этой ночью использован для незаконного ритуала замены с поддельным артефактом и нарушением храмового порядка. В ходе пресечения ритуала старый контур собора открылся в ответ на признанную связку между госпожой Нэйрой Олларт и генералом-драконом Кайраном Варгреймом. Это зафиксировано при свидетелях и внесено в книгу храма.

Тишина.

Такая полная, что я слышала собственный пульс в висках.

Потом — вдохи. Шорох ткани. Чей-то сдавленный шепот: — Не может быть...

Может. Еще как может.

Я вышла на шаг вперед. Одна. Без толчка, без подсказки.

И сказала уже сама:

— Утром при дворе меня назвали неистинной женой. Эта формулировка была ложной. Сегодня ночью в соборе попытались использовать мой браслет и мою связь с генералом Варгреймом для подмены. Попытка сорвана. Я была в нижнем приделе и видела это своими глазами.

На меня смотрели все.

Но на этот раз в этих взглядах уже было не прежнее снисхождение к отвергнутой женщине.

Страх. Интерес. Расчет. И — у некоторых — уважение.

Я видела это. Очень ясно.

И в этот момент поняла самое главное: утром они хотели смотреть, как я падаю. Ночью они уже смотрели, как мне придется учиться стоять выше их ожиданий.

Кайран вышел вперед следом за мной.

Я не обернулась, но почувствовала это раньше, чем услышала его голос.

— Я публично признаю, что допустил ошибку, скрыв от госпожи Олларт часть правды о глубине военного обряда, заключенного между нами. И я же подтверждаю: попытка объявить иную женщину моей истинной не имела законного основания.

Шум поднялся мгновенно.

Кто-то заговорил разом. Кто-то шагнул вперед. Один из советников вскинул руку, требуя слова. С дальнего ряда послышался женский вскрик.

Но я слышала только одно.

Кайран не просто признал подмену. Он признал свою ошибку при людях. При том самом свете, под которым утром ломал мне жизнь.

Я не знала, что чувствовать. Не сейчас. Не на виду. Не под десятками глаз.

Поэтому просто стояла.

А потом, уже сквозь шум, сквозь шепот, сквозь приказы храмовой стражи и попытки совета взять слово, я увидела в самом дальнем проходе движение.

На мгновение. Очень коротко.

Чужой силуэт в темном плаще. Лицо не разглядеть. Но на руке — короткий отблеск кольца.

Не Дорен. Не храм. Кто-то другой.

Он стоял ровно секунду, глядя на нас из тени. Потом исчез.

У меня под браслетом резко вспыхнул жар.

Точно так же, как перед опасностью раньше.

Я обернулась к Северину. Он уже тоже смотрел туда.

И по его лицу я сразу поняла: он видел того же человека.

Значит, эта ночь еще не кончилась.

Просто перешла в другую стадию.