Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

Не мягкий. Не жесткий. Оценивающий.

— Вы понимаете, что именно утверждаете, госпожа Олларт?

— Я понимаю только то, что меня пытались загнать в круг с поддельным артефактом и чужой кровью, а в ответ собор признал мою связку с генералом Варгреймом открыто. Если у вас есть более точная формулировка, я с удовольствием ее выслушаю.

На секунду в уголке его рта мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Формулировка будет позже, — сказал он. — Но да, вы описали суть верно.

— Тогда вы уже знаете, что утром при дворе меня назвали неистинной женой, — сказала я. — И что это было ложью.

Тишина стала острой.

Дорен Эстель у стены едва заметно шевельнулся.

Хранитель Таль смотрел на меня долго. Потом кивнул.

— Я знаю, что к утру у вас будет много желающих переписать событие иначе. Именно поэтому мы закрепим первичное свидетельство сейчас.

Он повернулся к младшему служке.

— Книга. Чернила. Запись с пометкой "при открытых линиях".

Служка подскочил, открыл дрожащими руками книгу и приготовил перо.

Я почувствовала, как напрягся Кайран рядом со мной.

Не потому, что он хотел остановить запись. Скорее, потому что понимал: после нее назад дороги уже не будет вовсе.

— Диктуйте, — сказал хранитель.

Старший служитель у колонны начал первым:

— В ночь с двадцатого на двадцать первое число нижний контур бокового придела был открыт незаконным ритуалом замены...

— Нет, — резко сказала я.

Все повернулись ко мне.

— Не "был открыт". — Я медленно встала. — Пишите точно. Незаконный ритуал был начат. Открытие произошло в ответ на признанную связку.

Служка застыл с пером. Хранитель Таль посмотрел на меня уже совсем иначе.

— Вы очень уверены для женщины после такой ночи.

— Я просто устала, что все вокруг выбирают слова удобнее правды.

Он чуть наклонил голову.

— Хорошо. Пишите так.

Запись пошла снова.

На этот раз точнее.

Без лишней вежливой дымки. Без красивых обходов.

Незаконный ритуал. Попытка замены. Ложный артефакт. Отклик старого контура. Признанная связка между Нэйрой Олларт и Кайраном Варгреймом при свидетелях.

Каждое слово ложилось в книгу как удар. Каждое отрезало еще один путь назад.

Когда служка произнес мое имя рядом с именем Кайрана, у меня внутри коротко и больно дернулось. Не от счастья. Не от облегчения. От страшной ясности, что теперь уже никто не сможет сделать вид, будто меня не было.

Дорен наконец не выдержал.

— Это не завершенная формула, — сказал он. — Нижний контур может ошибаться без верхнего подтверждения. Любой хранитель это знает.

— Любой хранитель, — ответил Таль, — знает и другое. Нижний контур никогда не откликается на пустую пару так, как он откликнулся сегодня.

— Пара, — тихо повторила я.

Это слово прозвучало так странно, будто принадлежало не моей жизни, а какому-то старому преданию.

Кайран посмотрел на меня. Я это почувствовала, даже не поворачивая головы.

— Госпожа Нэйра, — сказал хранитель, — браслет.

Я машинально прикрыла рукав ладонью.

Почти детский жест. Глупый. Но это уже было не просто украшение и не просто артефакт. Слишком много боли, огня и правды за одну ночь он держал на себе.

— Нужно зафиксировать отклик, — спокойно добавил он.

— Я не отдам его, — сказала я.

— Я не просил отдать.

Я очень медленно подняла рукав.

Золотой обод лежал на коже как живой. Темное золото. Дымчатый камень. Тонкие руны, которые уже не прятались так глубоко, как раньше.

Служка тихо выдохнул. Старший служитель перекрестился древним знаком. Дорен побледнел.

Хранитель Таль подошел ближе, но не коснулся. Только склонился, разглядывая руны.

— Да, — произнес он спустя несколько секунд. — Признание по огню. И... поздняя полная активация.

Я резко посмотрела на него.

— Поздняя?

— Такое бывает редко. Почти никогда не бывает. Но бывает. Когда связь долго держат в полудохлом состоянии — через ложные записи, неполный контур, попытки переименовать уже закрепленное.

Я почувствовала, как рядом со мной едва заметно напрягся Кайран.

— То есть ее пытались не просто скрыть, — сказал он. — Ее сознательно душили.

— Да.

Простое слово. И от него по спине пошел холод.

Вот, значит, что делали все эти годы. Не просто ждали удобного момента. Давили. Гасили. Переписывали. Называли пустым то, что по факту продолжало жить.

Я опустила рукав.

— Кто мог это сделать?

— Без доступа к протоколам храма, совету и роду Варгрейм? — хранитель Таль посмотрел на Дорена. — Не так уж много людей.

Дорен молчал.

— И Вианора знала? — спросила я.

Таль ответил не сразу.

— Думаю, знала не все. Но достаточно, чтобы согласиться на роль.

Я горько усмехнулась.

— Подходящая женщина для подходящей роли.

На этот раз Кайран посмотрел на меня очень коротко. Но мне и этого хватило, чтобы понять: он услышал не только сарказм. Услышал и то, как больно мне это слово.

Удобная. Подходящая. Выбранная. Заменяемая.

Все эти роли так старательно пытались натянуть на меня, что я уже сама не знала, где заканчивается чужая версия и начинается моя.

— Есть еще одно, — сказал хранитель.

— Что именно? — спросил Кайран.

— Если связка поздно вошла в полную силу, ближайшие дни будут нестабильными.

Я насторожилась.

— Нестабильными как?

Он перевел взгляд с меня на Кайрана и обратно.

— Как минимум — откликами на расстоянии, скачками силы, взаимным ударом при разрыве. Как максимум — неконтролируемым срывом драконьей стороны, если носители разделены резко и надолго до окончательной калибровки контура.

Я уже слышала об этом от Северина. Но одно дело — догадка. Другое — услышать то же самое от храмового хранителя.

— Сколько "надолго"? — спросил Кайран.

— Не знаю. День. Два. Неделя. Зависит от того, насколько сильно задушили связку раньше и сколько ей теперь нужно, чтобы встать на свое