Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

– Ну… в общем… поскольку ты человек из царства Цзян, слышал ли ты про жену правителя, про госпожу Ши Саньюэ?

Спокойный до сих пор Байли Цзинь вдруг поднял голову, нахмурил брови и, хорошо подумав, сказал:

– Ты говоришь о госпоже Юэ? – Еще раз поразмыслив, добавил: – Но ведь госпожа Юэ уже давно скончалась.

Я опешила:

– Не может быть. У меня наставник совсем недавно получил письмо от нее…

Байли Цзинь задумался и спустя время сказал:

– О! Так вы о госпоже Юэ, супруге правителя Жун Сюня! А я-то уже подумал было… – Но тут же резко изменился в лице. – Постойте! Вы же сейчас сказали: «Ши Саньюэ»?

И, подняв глаза, посмотрел прямо на меня.

– Та госпожа Юэ, о которой ты говоришь, вовсе не Ши Саньюэ. Эта женщина и ее муж – воры. А настоящая Ши Саньюэ… – Он сделал паузу и холодно закончил: – Уже давно мертва.

Семь дней пролетели в один миг. Ночью пятого месяца двадцать пятого числа, когда луна была ярка, а звезды редки, Я, Цзюнь Вэй и Сяо-Хуан – два человека и один тигр – покинули город Сыфан, скрываясь бегством.

До настоящего времени я завершила всего две сделки, так что еще слишком рано подводить итоги. Но уже сейчас мне не терпится сделать небольшой вывод: в моей будущей карьере торговли снов вряд ли найдется дело проще, чем это задание в царстве Чжэн. Нужно было всего лишь сыграть на цине и доставить письмо – все само собой разрешилось, да еще и вторая жизнь досталась в придачу. Впрочем, это лишь одна сторона медали.

Неприятная же сторона заключалась в том, что госпожа Юэ, наш заказчик, из-за своих религиозных убеждений долгие годы придерживалась вегетарианства. Но это еще ничего, главная проблема в этом во всем была в том, что она не только сама придерживалась этой идеи, но и вовлекала в это еще и всех остальных. Став ее гостями, мы не смогли избежать этой участи и не имели права отказаться. В итоге Цзюнь Вэй и Сяо-Хуан были буквально измучены этим «постом».

Они вдвоем не раз порывались ускользнуть из дворца, чтобы как следует полакомиться мясом в городском трактире. Но у такого правительственного органа, как царский дворец, нет особенных различий с любым борделем или игорным домом. Они работают по одному правилу: зашел – плати, а захочешь выйти – плати еще больше. Хоть мы совсем недавно были людьми состоятельными и при деньгах, но после череды государственных штрафов оказались в буквальном смысле без гроша. Впрочем, это беда не только наша – почти всех зажиточных людей Великой империи Чао.

Так что, когда под покровом ночи мы наконец-то смогли улизнуть и выйти за пределы дворца правителя царства Чжэн, все были ужасно рады, особенно изголодавшийся до мяса Сяо-Хуан. Чтобы выразить весь свой восторг, он радостно покатался по земле – да так усердно, что еще долго не мог подняться. Я похлопала Цзюнь Вэя по плечу:

– Иди поднимай своего сына.

– Кто родил, пусть тот и поднимает, – с яростью сказал он.

– Разве это не ваш ребенок с Байли Цзинем?

Цзюнь Вэй повернул голову и очень внимательно на меня посмотрел.

– Да иди ты!

* * *

Когда луна уже взошла и была в своем пике, мы с Цзюнь Вэем договорились разделиться и разойтись. Он взял с собой Сяо-Хуана, и они скрылись в восточном направлении. Я же пошла на запад. А встретиться мы в итоге решили на севере.

Получается, нам надо было выстроить свой маршрут в форме треугольника с одинаковыми сторонами и в итоге встретиться в середине его основания. Но, зная о том, как плохо у Цзюнь Вэя с математикой, я уже понимала наверняка, что этот план полностью провалится. Я уже успела себе это представить: в конце концов этот бедняга собьется с пути и торговец людьми продаст его в публичный дом. Потом он будет всю свою жизнь прислуживать другим. А если ему повезет, глава этого уезда выкупит его и сделает своим наложником. В голову лезли и другие варианты развития событий. Подумав об этом, я невольно поежилась от холода и в который раз почувствовала: решение поручить Сяо-Хуана именно ему было, в сущности, мудрым.

Если на пути его встретятся неприятности, по крайней мере у него есть Сяо-Хуан, который сможет, приложив все свои силы, защитить его, иначе за него и вправду нельзя было бы не волноваться. Хотя изначально идея такого маршрута бегства возникла лишь потому, что Сяо-Хуан слишком привлекал к себе внимание и при преследовании правитель царства Чжэн наверняка станет ориентироваться на него – тому, кто будет идти с ним рядом, явно не поздоровится…

Мы рассуждали так: Жун Сюнь обязательно бросится за нами в погоню. Нашим основанием так рассуждать послужило то, что всего полчаса назад мы избавились от одной из его самых любимых женщин во дворце – легендарной Ши Саньюэ, госпожи Юэ. А что еще хуже, перед тем как сбежать, мы стащили целый комплект золотых украшений, которыми она закалывала волосы.

В прошлом я читала одну книжку, в которой рассказывалось о девушке, жившей за счет предсказаний судьбы и гаданий, а еще владевшей особенной магией: сколько бы людей ее ни видели, никто не мог потом вспомнить черты ее лица. Встретив в царском дворце госпожу Юэ – Ши Саньюэ, я сразу подумала, что она словно сошла со страниц той книги. Стоило только от нее отвернуться – и воспоминание о ее облике стерлось подчистую.

Мы даже обстоятельно изучали этот феномен с профессиональной точки зрения и пришли к выводу: она точно не могла практиковать какое-то тайное искусство, причина должна крыться в ее внешности. Это вовсе не значит, что она была некрасива или же что ее облик резал глаза. Просто черты ее лица были такими мягкими и бледными: словно несколько легких штрихов тушью на картине, не оставлявших сильного впечатления.

Ши Саньюэ была странной девушкой. Она выпила моей крови и заставила сыграть мелодию страны грез, но так и не сказала сама, чего от меня хочет. Она лишь вложила в мою руку письмо и шепотом произнесла:

– Учитель Цзюнь сказал, что ты можешь воссоздать для меня мир грез с моим прошлым и способна исполнить мою мечту. Но в том прошлом я уже не смогу вспомнить происходящее в реальности. Тогда потрудись, госпожа Цзюнь, соткать для меня то, что было, и передай это письмо