Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Первая: возможно, ее старшая сестра была влюблена в Жун Сюня, но она и сама тоже была от него без ума. Ее сестра подумала, что не может конкурировать с ней, и решила покончить с собой. Она чувствовала вину перед своим родным человеком и собралась умереть вместе с причиной их раздора – с Жун Сюнем.

Вторая: сестра на деле любила ее саму – как самую родную на свете, но та отдала сердце Жун Сюню. Сестра, полагая, что не может тягаться с ним, свела счеты с жизнью, а она, вновь ощущая вину, поступила как и в предыдущем случае.

Третья: в детстве мать учила ее, что женщина должна быть к себе добра, но она по ошибке расслышала, что женщина должна быть к себе жестока, и вот в итоге она воплотила этот принцип в жизнь и стала к себе крайне безжалостна.

Я рассказала о своих выводах Цзюнь Вэю. Он сказал, что прогресс в моей способности к логическим умозаключениям налицо, но не совсем понятно, почему в каждой версии Жун Сюнь предстает как совершенно невинный ни в чем человек.

У меня уже не было сил что-то отвечать ему. В историях о дворцовых интригах главными действующими лицами всегда являются женщины, мужчины же в них – всего лишь что-то вроде декораций. Так что не будем уделять им так много внимания.

* * *

Как раз после этого мы и сбежали.

Когда Цзюнь Вэй с Сяо-Хуаном ушли в другую сторону, идти стало немного одиноко.

Но это не главная проблема. Главная же заключалась в том, что перед тем, как разойтись, Цзюнь Вэй забыл поделиться со мной половиной прихваченных золотых украшений, оставив меня без гроша за душой. Единственной ценной вещью при мне оказалось нефритовое кольцо для стрельбы из лука[48], оставленное Му Янем в залог. Я обвязала его красной нитью и повесила ближе к груди. Возможно, я больше не смогу увидеть его в этой жизни, так что это единственное, что он мне подарил. Я должна бережно хранить эту вещь. Даже если кто-то решит взять нож и расчленить мое тело, я все равно не заложу это кольцо ради денег.

Я скучаю по нему.

Но что поделаешь…

Луна ослепительно ярко светила на небосводе. Я осторожно убрала свое сокровище под воротник, похлопала по нему и стала думать дальше, что же делать. Десять дней я бежала по запланированному маршруту, выдерживая схему равнобедренного треугольника, пока не достигла окраин царства Чэнь.

После того как меня укусила змея, когда мне было четырнадцать лет, учитель однажды терпеливо и только с лучшими намерениями научил меня правилам выживания в дикой природе. Одно из них гласило: ни в коем случае не выходить на улицу поздно вечером…

Так как у меня не было денег, чтобы остаться на постоялом дворе, я не могла не выходить куда-то по ночам. Все эти десять дней после побега я каждый раз искала какое-нибудь высокое дерево и устраивалась там, что позволяло хоть как-то укрыться от глаз опасных хищников.

Но этой ночью я решила отклониться от привычного ритуала и отправиться в путь. Я хотела снова посмотреть на то море цветов на горе Бишань, где мы встретились с Му Янем. На самом деле это могло подождать и до завтра, но как только у меня возникла эта навязчивая идея, я уже не могла успокоиться, словно шла на свидание с ним самим. А потом подумала: а вдруг он и правда ждет там меня? Эта мысль заставила меня обрадоваться. А потом возникла и другая мысль: а что, если он там ждет другую? Тогда мне вмиг стало грустно. Я уже не знала, лучше бы он ждал там или нет.

Всю дорогу я терзалась этими мыслями. То радуясь, то тревожась, я совсем не замечала опасностей окружающего мира. Когда же за спиной раздался рев какого-то животного, я вздрогнула от неожиданности. Только собралась обернуться посмотреть, в чем же дело, как какая-то сила рванула меня назад. Я подумала: «Ну вот, опять придется стирать это белое платье». Но в тот же миг чья-то рука уверенно обвила мою талию.

Спиной я наткнулась на что-то твердое. Температуру ощутить было невозможно, но я знала – это была широкая грудь.

Я оцепенела, а мое горло сжалось от напряжения.

Над моей головой вдруг раздался так хорошо знакомый мне насмешливый голос:

– Разве не надо быть немного осторожнее, когда идешь по горной тропе поздно ночью?

Я несколько раз открывала рот, но так и не смогла сказать ни слова. Му Янь – это имя тысячи раз повторялось в моем сердце. Я так нервничала, что мне хотелось расплакаться. Впервые в жизни я ощутила горечь невозможности выразить то, что так желаешь. Я хотела сказать что-то красивое, чтобы произвести на него хорошее впечатление, но даже его имя не смогла вымолвить.

Он опустил руку, которой держал меня за талию, поставил на ноги и с головы до ног окинул взглядом. В глазах его мерцала улыбка.

– Мы не виделись всего месяц, госпожа Цзюнь уже меня не узнает?

Улыбка его была такой светлой, что ранила мои глаза. Я была так счастлива и хотела сохранить это чувство так долго, как только могу, но не находила слов. Долго думала и наконец сказала:

– Двадцать пять дней. – А потом добавила: – А-Фу.

Под лунным светом черты его лица оставались прежними. Он был одет все в ту же иссиня-черную одежду и держал в руках свой гибкий меч с парой алых капель на острие. Нефритовая подвеска на поясе излучала мягкий голубой свет.

Я смотрела на него – этого прекрасного юношу с изящными манерами. Он был моим возлюбленным.

Мгновение назад я думала о том, как хочу его встретить, и вот мгновение спустя он на самом деле стоит передо мной. Я была так рада, но, опустив взгляд на выпачканные в грязи вышитые туфли и покрытое пылью платье, тут же захотела притвориться незнакомкой.

Он поднял свои брови:

– Двадцать пять дней? А-Фу?

Я спрятала ноги под платьем и ответила:

– Я хотела сказать, что мы уже достаточно близки и тебе не надо каждый раз говорить «госпожа». Просто зови меня А-Фу. И мы не месяц не виделись, а всего двадцать пять дней.

Повисло молчание, никто мне не ответил. Я незаметно подняла голову и бросила на него косой взгляд, но на его лице не было никаких особенных эмоций. Вероятно, он мне не поверил. Подумав, я принялась считать на пальцах: