Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Я изо всех сил сдерживала себя, чтобы не протянуть к ней свои когти, но та сама оживленно приблизилась.

– А для чего ты это спрашиваешь?

Я кашлянула пару раз и отошла немного назад.

– Да так, у меня просто есть сестра, хочу сосватать ее твоему братцу.

Ее глаза засияли.

Я прикрыла рот, снова кашлянув:

– Правда.

Она подперла рукой голову и с улыбкой до ушей смотрела на меня.

– Брат восхищен тобой. Если бы все привлекательные девицы нашего царства Чэнь, обожающие его красоту, взялись за руки и встали в цепь, то смогли бы опоясать все царство, но он ни разу даже не удостоил их взглядом. Сегодня, когда у тебя подкосились ноги, он сам вдруг предложил помочь. Узнай об этом те поклонницы, они бы прибили тебя.

Я, не признавая себя хуже других, невозмутимо сказала:

– Раньше и за мной ходили толпы парней – очередь выстраивалась от начала улицы и до ее конца у моего дома.

Конечно, половина этих людей желали таким образом заполучить побольше денег, а другие хотели власти, но об этом не было необходимости упоминать.

Му И заморгала:

– Вау. Тогда вы так подходите друг другу!

Услышав ее слова, я, честно говоря, в душе очень обрадовалась, но, все еще не подавая виду, сказала:

– Не говори чепухи. Разве у твоего брата уже нет любимого человека? Та барышня Цзыянь…

Но она прервала меня взмахом руки:

– С ней все кончено. Раз посмела напасть на брата и попытаться его убить, значит, лишилась счастья стать моей невесткой.

Я с недоумением спросила:

– Неужели остается только завести тайную связь?

Му И фыркнула:

– Ты такая забавная. Я тебе вот что скажу: после того, что случилось, отец ни в коем случае не позволит брату вступить в брак с Цзыянь. Да и к тому же брат – такой человек, что когда вопрос касается любовных дел…

Так и не закончив предложение, она будто внезапно что-то вспомнила:

– Кстати, А-Фу, если тебе правда нравится мой брат, помимо Цзыянь, есть еще одна девушка, о которой тебе надо знать.

Она перестала улыбаться и сказала:

– Это единственная девушка во всем мире, которую мой брат искренне уважает. Ты наверняка о ней слышала – младшая дочь бывшего правителя Вэй, которая отдала свою жизнь за родину. Она также известна как принцесса Вэньчан Е Чжэнь.

Му И говорила о событиях, которые произошли всего полгода назад, но казалось, с тех пор прошла целая вечность. При мягком лунном свете она хмурилась, предаваясь воспоминаниям с белой фарфоровой чашкой в руках:

– Я не была тому свидетельницей, но, по слухам, в разгар затяжной засухи в царстве Вэй, едва Е Чжэнь принесла себя в жертву, хлынул ливень. В народе говорили, что это Небеса скорбят по принцессе Вэньчан и проливают слезы. Говорили, будто она без тени сомнения бросилась со стены высотой в сто чжан – даже воины царства Чэнь были потрясены такой решимостью. Брат называл ее непревзойденной девушкой, говорил, что за все долгие годы смут в Великой империи Чао лишь одна принцесса погибла ради государства. Не будь она девушкой и если бы возрастом была чуть постарше, точно вершила бы великие дела. Мне тоже очень ее жаль. По слухам, она была очень красивой и высокообразованной. Она могла бы остаться в истории благодаря своим талантам, но ушла так рано. Это настоящее проклятье – родиться в царской семье, ох уж эта царская семья…

– Ты сказала так много… А что ты хотела сказать-то на самом деле…

Она поставила чашку и почесала затылок.

– Точно! Что же я сейчас хотела сказать…

Я легонько похлопывала себя по груди, не ощущая биения сердца, а затем сказала:

– Родиться в царской семье – значит с самого детства пользоваться множеством привилегий и неизбежно нести на своих плечах такую же большую ответственность. Е Чжэнь погибла не напрасно. Находясь на своем месте, должно заниматься делами, следовать своему пути и выполнять свои обязанности. Если же, пользуясь всеми благами своего положения, ты ропщешь на судьбу, лишь когда приходит время платить по счетам, – вот что поистине отвратительно.

Закончив свою речь, я вдруг осознала, что наш разговор зашел слишком далеко, и спешно одумалась, пока еще не стало слишком поздно. Я сказала:

– На чем мы остановились?

Напротив меня Му И застыла в оцепенении:

– Я тоже не помню…

* * *

На самом деле я могла обойтись и без сна, так же как могла бы обойтись и без приемов пищи, питья воды, могла не посещать уборную и не носить одежду… Хотя одежду все же стоит носить. Достигнув моего уровня существования, воспринимаешь все эти занятия просто как увлечение: есть настроение – можно найти что-нибудь перекусить или просто поспать, сходить в туалет, хоть и знаешь заранее, что ничего из тебя не выйдет…

Главное, пока во мне была жемчужина русалки, все очищается само собой – включая зарождавшуюся сонливость и тот кисловатый на вид помидор, который я из вежливости к Му И проглотила полчаса назад. Можно сказать, что не было никаких неудобств, только сплошные преимущества.

Мы обменивались растерянными взглядами и еще долго сидели. В конце концов я победила Му И: подавив зевок, она откинула вход в шатер и ушла спать. Я прижала руку к груди, по-прежнему не ощущая сердцебиения, но на душе все же было сладко.

Му И сказала, что ее брат очень уважает меня. Подобное я очень часто слышала и раньше, однако всегда считала, что те, кто восхищаются моим прыжком с башни, либо сумасшедшие, либо их вынудили так сказать. Ведь я думала, что истинного восхищения и почтения достойны герои, что в смутные времена с мечом в руках творят историю. Победители становятся правителями, а проигравшие – разбойниками. Я же всего лишь тот самый разбойник, что бесславно погиб за страну. Очень жаль, что я не могла обладать силами небожительницы и предотвратить беду. В конце концов, при всем своем желании у меня не было сил все исправить. Конечно, мои братья и сестры, которые живут сейчас припеваючи и не стали поступать как я, и того бесполезнее. Но ведь это словно воины, что отступили на 50 шагов и насмехаются над отступившими на 100 шагов – все одинаково ничтожны, так что и смеяться друг над другом тут нечего.

Под бескрайним небом среди величественных гор я решила встать, чтобы размяться и сделать зарядку. Я повернула голову и вдруг заметила вдали Му Яня: он сидел у другой палатки и что-то мастерил