Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Такой бешеный темп нашего пути должен был ужасно вымотать, но, шагая рядом с Му Янем, я не чувствовала ни капли усталости. В глубине души мне даже хотелось двигаться еще медленнее, чтобы продлить это путешествие. Однако с нами не было Сяо-Хуана, который вечно нас задерживал, а значит, у этих надежд не было шансов. Я уже и так, как только могла, тянула время, но мы все равно быстро достигли границы между царствами Чжао и Чжэн.

Под полной луной блики на воде кружились в своем собственном танце. Мы тем временем нашли постоялый двор, и каждый пошел спать в свою комнату. Лежа в кровати, я пыталась прикинуть маршрут до города Сыфан и в то же время так скучала по Сяо-Хуану. В душе поднималось негодование: почему в тот единственный момент, когда он был так нужен, его не оказалось рядом? Какой же нехороший тигр!

На следующее утро я встала, прополоскала рот, умылась и спустилась вниз на завтрак. Му Янь уже ждал меня в гостиной. Он сменил одежду на парчовое одеяние цвета аквамарина. В лучах восходящего солнца его силуэт казался окутанным сиянием и легкой синей дымкой. Я остановилась и подумала, что и впрямь на этом свете нет ни одного человека, которому бы так же сильно был к лицу синий цвет. Любой, кто осмелится надеть синее в его присутствии, лишь опозорится на всю жизнь.

Затем я снова подумала уже немного о другом. В следующий раз, увидев Цзюнь Вэя, обязательно надо предостеречь его и переубедить: посоветую ему придерживаться образа «юного мечника в белом» и не начинать носить синюю одежду только лишь потому, что ее сложнее запачкать. После образа Му Яня в синем и наблюдения за его манерами поведение Цзюнь Вэя вряд ли вызовет эстетическое удовольствие у людей.

Закончив размышлять об этом, я продолжила спускаться, на ходу поправляя юбку. Подняв глаза, я увидела, что Му Янь, прежде смотревший в окно, теперь неизвестно когда решил повернуться лицом ко мне. Наши взгляды встретились, и он слегка улыбнулся, а непосредственным результатом данного действия стало то, что я с грохотом полетела кубарем с лестницы…

Даже несмотря на то, что Му Янь очень ловкий и хорошо владеет телом, в этот раз он не успел меня поймать. В конце концов, это было падение не с седьмого этажа, а всего лишь с седьмой по счету ступеньки. Вертикальное расстояние было слишком мало, горизонтальное расстояние до него – слишком велико, не говоря уже о том, что между нами на пути были такие препятствия, как столы и скамьи.

Это весьма прискорбно, но в мгновение, когда моя спина ударилась об пол, я подумала вовсе не о том, что юбка испачкалась, а наоборот, подумала, что произошедшее со мной – невероятная удача и как же хорошо, что я упала. Теперь у меня есть неплохая причина притвориться больной и задержаться в этом маленьком приграничном городке. И я могла… могла провести с ним больше времени.

Остается только сожалеть о том, что раньше мне не пришло в голову обойтись собственными силами и помочь себе и я полагалась на Сяо-Хуана, который был неизвестно где за тысячи ли отсюда. Но притвориться тяжелораненой было невероятно сложно. Я приложила все силы, чтобы вспомнить, как ощущается физическая боль, но прежде, чем мне это удалось, Му Янь подхватил меня с пола:

– Спускаясь по лестнице, еще умудрилась упасть? Сколько тебе лет?

Я притворилась, будто тяжело вздыхаю от того, как мне больно.

Он нахмурился, немного изменил положение, в котором держал меня, и спросил:

– Где болит?

Я, нахмурив брови и сделав страдальческое выражение лица, ответила:

– Везде.

Он сделал паузу.

– Сначала отнесу тебя к лекарю.

Я вздрогнула, подумав, что эта шутка зашла слишком далеко, вырвалась из его объятий и с неестественной улыбкой сказала:

– Ничего не болит. Я не пойду к лекарю. Я просто пошутила.

Му Янь смотрел на меня в упор.

Я вытерла пот со лба, выдавив из себя сухой смешок:

– Идти к лекарю слишком хлопотно. Не стоит. Смотри, я в порядке, я просто над тобой пошутила. В детстве я часто падала, так что уже привыкла.

– Правда? – сказал он, нахмурив брови.

Я настойчиво закивала:

– Угу, правда.

Он по-прежнему хмурил брови:

– В детстве, когда организм еще растет, если кости сместятся, потом не оберешься проблем.

– Мне семнадцать.

Му Янь уклонился от ответа и улыбнулся. А затем и вовсе сменил тему разговора:

– Раз уж все в порядке, тогда сначала позавтракаем. – Он прошел два шага, обернулся и снова спросил меня: – А-Фу, что хочешь поесть?

* * *

В конце концов Му Янь все же не повел меня на осмотр, но я все еще немного побаивалась и оставалась настороже, изо всех сил изображая бодрость – даже начала идти вприпрыжку. Ведь, если не будет заметно, что я преисполнена жизненной энергии, меня все же отправят в лечебницу, где обнаружится, что я живой мертвец, и меня передадут в какое-нибудь учреждение по изучению необъяснимых явлений.

Видимо, прыгала я все-таки слишком энергично, словно в каком-то временном просветлении у умирающего, что слегка озадачило Му Яня и еще больше укрепило его в мысли, что мне нужно отдохнуть как следует. Поэтому он решил задержаться в этом торговом городке еще на одну ночь.

Рынок при пограничной заставе между царствами Чжао и Чжэн процветал. Тут можно было найти и купить вообще все, что тебе нужно: узлы на удачу, сплетенные из волос юных девушек расы крылатых, головные платки, якобы принадлежавшие распрощавшимся с миром много лет назад парням-красавцам. Там можно было найти даже засушенных белых червей, которых привозили из царства Чжао. По слухам, если размочить их в воде и употребить, они могут излечить от любовной тоски.

Я очень заинтересовалась этим товаром, подумала, что, если они и правда обладают таким чудодейственным эффектом, можно было бы размолоть их в порошок и добавить в еду Му Яня, чтобы он съел это и забыл Цинь Цзыянь, тем самым начав все сначала.

Но, посоветовавшись с помощником в трактире, я выяснила, что это можно только заваривать и пить. Ведь нельзя же взять настой из этих белых червячков, вылить его в миску с рисом Му Яня и сказать: «На, вот тебе добавка к обеду. Смотришь – вроде похоже на червяка… Ну, на самом деле это действительно червяк, но ведь не обычный…» Он бы даже не дал мне договорить и выбросил всю еду.