Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Я подумала, что вот он – идеальный момент для уединения двух человек, но стоит ли мне к нему подходить или все же нет? Пока я размышляла об этом, ноги сами понесли меня вперед, преодолевая три шага за два.

Эти действия совсем не говорили о скромности. Цзюнь Вэй рассказывал мне множество подобных историй, где знатные незамужние девицы при встрече с возлюбленными «замирали, не в силах сдержать смущения» – способность делать так казалась мне очень милой. Но я так и не смогла постичь, что значит эта фраза, и всякий раз при встрече с Му Янем мои конечности опережали разум. Так я и подошла к нему.

– Чем занимаешься?

Резец в его руках начал двигаться медленнее.

– Вырезаю одну безделушку, чтобы скоротать время. – Договорив, он поднял свой взгляд на меня и нахмурил брови. – Еще не спишь? Уже так поздно.

Я изначально не хотела спать, а увидев его, и подавно, но не могла сказать этого так прямо, так что невнятно пробормотала что-то и присела рядом с ним, наблюдая, как его длинные пальцы водят резцом по нефриту.

Через некоторое время Му Янь неожиданно произнес:

– Кстати, мое нефритовое кольцо еще у тебя?

Я покачала головой:

– Я его заложила.

На мгновение он прекратил делать что-либо.

– Заложила?

Я опустила голову, делая вид, что рассматриваю, что он там вырезает, и прошептала так тихо, словно комар пропищал:

– Угу.

Он ничего не сказал, лишь вновь сосредоточился на резце и обретающем форму нефрите. Вскоре в его руках ожила маленькая тигрица.

Я в самом деле пришла в восторг:

– Как красиво!

Он держал фигурку в руках и вертел ее в разные стороны:

– Правда? А ведь я хотел обменять это на то нефритовое кольцо.

Я какое-то время обдумывала его слова и затем молча вытащила из-под воротника кольцо, обмотанное красной нитью, и положила ему в руки. Так же тихо я забрала у него только что появившуюся на свет тигрицу, вырезанную из нефрита.

Он замер от неожиданности.

– Сразу видно, что тигр будет дороже. Я возьму ее! – сказала я.

На самом деле это было вовсе не так. Просто я подумала: перстень – бездушная вещь, а эта тигрица вырезана руками Му Яня. Хотя он это сделал и не специально для меня, но во всей Великой империи Чао такой больше ни у кого нет. Я буду воспринимать ее как подарок, сделанный им лично для меня, – в будущем, когда вспомню об этом, на сердце будет становиться теплее. Но все же мне было немного досадно, и я застенчиво еще приблизилась к нему:

– А ты мог бы немного изменить ее?

Он внимательно смотрел на фигурку, которую я у него отобрала.

– Хм, что именно ты хочешь, чтобы я поменял? Глаза или все же уши?

Я выпрямилась, сидя перед ним, и сказала:

– Сможешь сделать ее похожей на меня?

Вот так его золотые руки могут не только прекрасно играть на цине, но и вырезать такие маленькие безделушки. Вокруг цвел портулак[49]. Сверкающие всеми красками лепестки алели в свете костра. Его взгляд скользнул по мне, и, когда он смотрел на меня, казалось, будто весь мир замирает, а по склонам гор и долин расцветают сливы, вот только я больше не могла ощутить их аромат.

Он сказал, посмеиваясь:

– Если хочешь, чтобы я сделал ее похожей, придется потревожить тебя с просьбой снять маску, а то как мне понять, что вырезал твою копию?

Мое сердце сжалось, а дыхание перехватило. Я покачала головой, отказываясь от этой затеи. Он тихонько произнес:

– Почему?

Я дотронулась до маски на моем лице и отпрянула назад.

– Потому что… Потому что я уродливая девушка.

Когда я только встретила его, мне было четырнадцать лет и у меня все еще были эти пухлые щечки, свойственные всем детям. А в семнадцать – самый прекрасный возраст – я не смогла показаться ему в последний раз. Сейчас у меня на лбу был длинный шрам, и я ни за что не могу позволить ему узнать об этом. Я посмотрела на свои пальцы и впервые была так расстроена из-за своего обезображенного лица. Я хотела показать ему только лучшую версию себя, но самая красивая версия меня уже давно мертва. Из-под моей маски скатилась слеза. Я опустила голову и шмыгнула носом – к счастью, он ничего не заметил.

* * *

Этой ночью я спала очень хорошо, держа в руках маленькую фигурку из нефрита, которую вырезал для меня Му Янь. Но посреди ночи меня кто-то разбудил. Я открыла все еще немного затуманенные от сна глаза, протирая их через маску снова и снова.

Средь цветов под убывающей луной тот, кто подарил мне статуэтку, мягко улыбнулся:

– Хватит тереть.

Он протянул руку, чтобы поднять меня, и широкие рукава его одежды упали рядом со мной.

– Давай, нам нужно беречь каждую крупицу времени и скорее уходить.

Я прищурилась и посмотрела на него, словно на внезапно явившееся божество, впитывая каждую деталь – даже мимолетную улыбку в его взгляде.

– Уходить куда?

Он скользнул взглядом по Му И, лежащей рядом, и спокойно произнес:

– Разве ты не говорила, что до сих пор озадачена историей госпожи Юэ из царства Чжэн? Мы отправимся туда, чтобы разгадать эту тайну. Кто знает, может, по пути еще встретим брата Цзюня и Сяо-Хуана. – Сделав паузу, он добавил: – Не волнуйся, мои стражи еще не скоро проснутся. Если они пойдут с нами, все равно станут только обузой. Уйдем ночью, оставим их позади, и дальше путь будет легче.

Я подала ему руку. Немного подумав, все же сказала:

– В конце концов, нам надо оставить хотя бы какую-то записку, чтобы они не волновались.

Он с легкостью поднял меня:

– Да не стоит, я часто еще с двенадцати лет в полном одиночестве сбегал из дома. Они уже привыкли.

Я расправила платье и все еще с некоторой тревогой спросила:

– Но… Но если я так с тобой уйду, не будет ли это выглядеть как побег влюбленной парочки?

Мы пересекли горы Бишань и углубились в самое сердце царства Чэнь.

Мы бросили идею пройти через царство Цзян, так что вместо этого обогнули восточную часть царства Чэнь, направляясь в государство Чжэн через владения Чжао, чтобы уже точно окончательно оторваться от Му И и отряда стражи в