Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen
Поняв, что Николай не шелохнется, Алексей, не отличавшийся кротким нравом, пребольно потянул того за ухо. Кузен взвыл, подскочил на кровати и, натягивая рубаху, запричитал: — И за какие грехи мне такой товарищ достался?
Раздосадованный и оставшийся без завтрака, Николай сунул в сумку пару калачей, прихваченных на кухне, и повел Алексея к восточному флигелю, где располагались учебные классы.
На полпути Николай вдруг остановился и прошептал: — Ты берегись, Алёша. В нашей школе есть несколько молодчиков, что на меня зуб точат. Они и к тебе привяжутся, помяни мое слово.
— И кто же такие? — безучастно спросил Алексей.
— Мой старший братец, законный наследник, и его прихвостни, — Николай скрежетал зубами. — Он ведь от первой супруги, «благородной» крови, а я — от второй, попроще… Вот он и помыкает мной при всяком случае.
Алексей усмехнулся: — По виду и не скажешь, что ты из робкого десятка.
— Я-то не робок, — огрызнулся Николай, — да только все кругом на его сторону встают: он, мол, барич истинный, а я так, сбоку припека. Вот и травят меня всем миром.
«Оттого-то он и в ученье не спешит», — Алексей посмотрел на кузена с нескрываемой жалостью и вдруг негромко рассмеялся: — Бедный ты мой родственник…
— Ты чего зубы скалишь? — обиделся Николай. — Друг еще называется!
— Не кручинься, — Алексей весело хлопнул его по плечу. — Это раньше меня рядом не было. А теперь, помяни мое слово, не тебя изводить будут, а ты сам всем им жизни не дашь.
Глава 61
Стычка
Алексей следовал за Николаем на восток. Миновав несколько малых двориков, они вышли к уединенному флигелю, скрытому в тени раскидистых лип и цветущих кустов — место, как нельзя лучше подходящее для ученых занятий.
На воротах Алексей приметил памятную доску «Первейшему из чтецов», а за порогом открылся аккуратный дворик, поросший молодым малинником и сиренью. Посреди стоял каменный стол со скамьями, а напротив — северное крыло усадьбы, где над входом красовалась надпись: «Чистое сердце — ясный ум».
Войдя в светлый, просторный класс, Алексей увидел массивную конторку учителя, а перед ней — ровные ряды парт. На каждой из них книги и письменные приборы лежали в строгом порядке; сразу чувствовалось, что наставник здесь — человек сурового нрава. В комнате уже томилось десятка полтора недорослей, которые, заложив руки за спины, в голос зубрили уроки.
Ученики были самых разных возрастов: иные постарше Николая, а иным едва минуло шесть лет. Над классом стоял разноголосый гул: кто читал Псалтырь, кто начатки грамматики, а кто и латынь. Но, на удивление, шум этот не казался беспорядочным, напротив — в этом звонком многоголосии слышалась некая торжественность.
Заметив, что учитель еще не явился, Николай облегченно выдохнул и на цыпочках повел Алексея к последнему ряду. Указав на пустующее место, он шепнул: — Садись здесь, место свободное. — И, пристроившись рядом, добавил: — Обождем пока старика.
Алексей кивнул, устроился поудобнее и открыл сумку, намереваясь достать какую-нибудь книгу, дабы хоть для виду приобщиться к учению. Он должен был признать: батюшка вчера зрел в корень. Стоило на время оставить школу, как разум стал ленив, и заставить себя вникать в премудрости стало делом мудреным.
Он понимал — это опасно. Всё его будущее, вся надежда на возвращение в сословие держались на этих хрупких книжных страницах. Не проявишь усердия сейчас — пойдешь к старости по миру с протянутой рукой.
Развернув тетрадь, Алексей принялся твердить про себя старую присказку: «В книгах — мудрость веков, в книгах — палаты златые…», стараясь настроиться на серьезный лад.
В самый разгар этих благочестивых раздумий он услышал рядом тяжелые шаги и яростный выкрик Николая: — Не смей!
В то же мгновение воздух свистнул у самого уха. Алексей инстинктивно отпрянул, и тяжелая ладонь лишь мазнула его по кончику носа.
Вскочив с места, Алексей почувствовал, как гнев закипает в груди. Перед ним стоял жирный, оплывший детина, на голову выше и вдвое шире его самого. Наглец всё еще держал руку занесенной для удара. — Ты что же это затеял, любезный? — процедил Алексей, сжимая кулаки.
— Пошутить хотел, чего ты всполошился, недоросток? — Детина смотрел с вызовом, на его лице играла гнусная ухмылка. — Подвинься-ка, щенок, мне вещь одну забрать надо. И он грубо толкнул Алексея в плечо, надеясь свалить его с ног.
Это было уже не просто озорство — чистой воды задиристость. Алексей попытался отбросить потную руку толстяка, но силы были неравны. Детина лишь крепче вцепился в него, глядя, как кот на мышь: — Ишь ты, огрызается! Ну, сейчас я тебе спесь-то собью… Он замахнулся другой рукой, намереваясь влепить Алексею добрую затрещину.
Николай с ревом бросился на помощь другу, но двое других парней тут же преградили ему путь, навалившись всем скопом. Николай в бессилии зажмурился, ожидая звука удара… и тут раздался глухой «бум», за которым последовал истошный визг, словно резали борова.
Николай открыл глаза. Картина была непривычная: толстяк валялся на полу, скорчившись калачиком, и судорожно ловил ртом воздух, не в силах даже вздохнуть.
Алексей же стоял как ни в чем не бывало, лишь слегка поправляя сюртук. Оказалось, не дожидаясь удара, он по-простецки, но метко заехал обидчику сапогом прямо «под срам», тем самым мгновенно окончив спор.
В классе воцарилась гробовая тишина. Ученики смотрели на Алексея как на дикого зверя, дивясь такой внезапной и жестокой расправе.
— Ну, молодец, нечего сказать! — Из толпы вышел долговязый парень с лошадиным лицом. Он ткнул пальцем в сторону Алексея и криво усмехнулся: — Рукоприкладство в стенах школы! Драка в присутствии муз! Схватив за вихор сидевшего рядом малыша-первогодку, он издевательски спросил: — А ну скажи, что бывает за драку в учебном классе?
— Исключат… вон погонят… у-у-у… — захныкал малец, которому было больно от крепкой хватки.
Долговязый отпустил ребенка и с торжеством посмотрел на Алексея: — Поздравляю. Еще и за парту сесть не успел, а уже со двора выставят.
Алексей спокойно потер ноющее запястье и холодно ответил: — Он первый начал. Я лишь честь свою защищал.
— Он первый начал? Что-то я не приметил, — Долговязый гнусно осклабился.
— Ты в ту пору спиной стоял, — спокойно отрезал Алексей.
— Вот как?.. — Долговязый на мгновение замялся, но тут же указал на двух оболтусов, что удерживали Николая. — А они-то не спиной стояли, верно?
Двое молодчиков — один Рябой, другой с крысьей физиономией — принялись кивать, точно китайские болванчики: — Истинно