Трансильвания - Оксана Пелевина

– Я буду в коридоре, – кивнула сестре Талиша и закрыла за собой дверь.

Убедившись, что им теперь никто не помешает, барон Рифхогель прошел по номеру, взял стул и, поставив его возле кровати, опустился на него.

– Как вы себя чувствуете, Каталина?

– Трудно сказать. Наверное, я еще этого не поняла.

– Надо признать, вы сумели меня напугать. А это редко кому-то удается, – признался Эрих. В его лице больше не было гнева и злости. Остались лишь обеспокоенность и привычная усталость.

– Неужели я настолько плохо выглядела вчера? – попыталась пошутить Каталина. Но шутка не удалась.

– Дело не в вашем внешнем виде, – без тени улыбки произнес барон. – Вы, видимо, все еще не осознаете, в какой опасности находились. В этой необдуманной поездке с вами могло случиться все, что угодно. А я бы никогда не простил себе вашу гибель.

– Я знаю, барон, вы обещали отцу присматривать за нами и, кажется, это обещание много для вас значит.

– В этом вы, конечно, правы. Но дело не только в обещании, что я дал Петеру. Я бы не хотел видеть, как смерть забирает столь юное, еще не попробовавшее на вкус эту жизнь, существо. Вы должны жить: радоваться, разочаровываться, злиться, любить… Чувствовать и дышать. Поверьте, нет ничего прекраснее, чем ощущать себя живым, Каталина.

Эрих говорил отрывисто и негромко, но от этого его речи казались пронзительнее, чем когда-либо раньше. Слушая его, Каталина всматривалась в лицо барона. Его обычно недобрые, холодные глаза сейчас казались чашами, наполненными печалью. И Каталина вдруг поняла, что хотела бы однажды заглянуть в душу этого человека. Узнать, кто на самом деле скрывается за маской прямолинейного отшельника. Все это время Эрих не спускал с подопечной обеспокоенного взгляда. Он пристально всматривался в повязку на ее руке, будто пытаясь рассмотреть то, что скрывалось под ней. Чувствуя его взгляд, Каталина аккуратно пошевелила рукой. И от этого движения на белой повязке выступила крошечная, едва заметная капля крови. Эрих напрягся, крепко сжал челюсть, отчего на виске выступила вена. От этих перемен по спине вдруг пробежали мурашки. Каталина отвела в сторону взгляд, чувствуя, как где-то в груди начинает зарождаться страх. На языке завертелось одно единственное слово – вампир. В комнате вдруг стало душно, будто весь воздух мгновенно нагрелся, точно в самой жаркой пустыне. Разомкнув губы, Каталина задышала глубже, пытаясь наполнить легкие кислородом. Голова закружилась.

«Что со мной происходит?»

Уставившись в одну точку, Эрих не шевелился. Он слышал, как часто и гулко стучало в груди сердце. Не его. Девушка, что сидела напротив, боялась. От того менялось ее дыхание, кровь бежала быстрее. Алая жидкость текла по ее венам. Такая чистая, такая манящая. Губы барона пересохли. Прикрыв глаза, он сделал вдох и поднялся на ноги. Не говоря ни слова, направился к двери. И лишь распахнув ее, тихо произнес:

– Отдыхайте, я зайду позже.

Оставшись в полном одиночестве, Каталина успокоилась.

«Что это было?»

Раненая рука неприятно ныла под повязкой, но сильной боли не было.

«Видимо, травма небольшая, меня лишь зацепило болтом арбалета. Попади чудовище точно в цель, последствия были бы куда хуже».

В голове зазвучал голос Эриха, вновь напомнивший об отдыхе. Мысленно соглашаясь с опекуном, девушка опустилась на подушку, желая провести в постели еще пару часов.

Выйдя из номера Каталины, барон столкнулся с Талией. Та стояла возле стены, о чем-то тихо беседуя с Ирвингом.

– Талия, – обратился к ней Эрих. – Вернись к сестре.

Повернув голову к опекуну, девушка кивнула.

– Да-да, сейчас, – занервничала она.

Видя, как изменилось настроение девушки, Ирвинг недовольно взглянул на барона.

– Мы вообще-то беседуем, некрасиво прерывать чужой разговор.

– Надеюсь, эта «беседа» не затянется, – грозно произнес барон. – И не превратится в нечто непристойное.

– Неужели я произвожу настолько дрянное впечатление? – развел руками Ирвинг. – Я не позволю себе ничего дурного в отношении вашей подопечной, барон. Можете не волноваться.

Заверения Ирвинга ни капли не успокоили Эриха. Но задерживаться в коридоре он не стал и направился в свой номер. Талия и Ирвинг остались одни.

– Так вы правда вернетесь в Дебрецен? – с грустью спросил юноша.

– Наверное, – неуверенно пожала плечами девушка. – Не представляю, чтобы Эрих просто отпустил нас дальше путешествовать по Трансильвании.

– Зачем вам его разрешение? – негодовал Ирвинг.

– Он наш опекун. Ссориться с ним нам теперь никак нельзя.

– Знаешь, у вас в империи просто ужасные законы, – с сожалением произнес юноша. – В Англии ты чувствовала бы себя куда лучше и свободнее.

– Может быть, – кивнула Талия. – Но я живу в Венгрии.

– Это сейчас, – Ирвинг наклонил голову набок и, слегка прищурившись, одарил Талию пронзительным взглядом. – Понимаю, что, может быть, это прозвучит странно, но, если ты захочешь, я помогу тебе перебраться в Лондон.

Внезапное предложение Ирвинга заставило Талию удивиться.

– Спасибо, Ирвинг, но… Даже если бы я захотела этого, не представляю, как жила бы в стране, где у меня нет ни одного близкого человека.

– А кто остался у тебя здесь? Каталина? Так возьмем ее с собой. А кто еще? Опекун, которого ты недолюбливаешь. Тетушка, что спит и видит, как бы прибрать к рукам ваше имущество. И в лучшем случае пара подруг. А там был бы я. И, поверь, не дал бы тебе пропасть.

– Знаешь, а я верю тебе, – с печальной, но искренней улыбкой прошептала Талия. От слов Ирвинга на душе стало грустно. Юноша был прав, даже дома, в Дебрецене, у них с Каталиной больше не было надежного тыла. Они остались совсем одни.

– Я, кстати, хотел попросить у тебя прощения, – эта фраза далась Ирвингу нелегко.

– За что? – удивилась Талия.

– За то, что дал твоей сестре заблудиться в том лесу. И тем самым заставил тебя волноваться. Перед Каталиной, кстати, тоже было бы неплохо извиниться, но это позже, – пообещал Ирвинг и продолжил. – Я видел, в каком ты была ужасе, когда Каталина пропала. Наверное, успела прокрутить в голове множество жутких сюжетов. Я боялся, что твое сердце не выдержит. И когда мы, наконец, нашли Каталину там, у реки, я испытал огромное облегчение. Я был очень рад, что она жива. Но в тот момент думал о тебе. Я понял, что принесу тебе добрую весть, и твои страхи отступят.

Виноватый взгляд Ирвинга скользнул по лицу Талии. Юноша пытался понять, не злится ли она на него. Талия не злилась. В тот момент, поддавшись порыву внезапной нежности, Талиша придвинулась к юноше. Ее теплые мягкие губы легко,