Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

Виски пульсировали. В ушах стоял звон. Ей нужно было срочно уйти оттуда. Тени бурлили в венах. Голова закружилась. Она напрочь забыла, что такое контроль.

Нет, ей нельзя проигрывать. Только не в этой игре.

Райкер звал её по имени, но она с трудом его слышала. Она часто моргала, пытаясь прояснить сознание.

Он схватил её за предплечья, крепко, но нежно.

— Что с тобой?

Ошибка, ошибка, ошибка.

Она должна бежать, но паника…

Невидимый кулак всё сильнее сжимал её лёгкие. Воздух. Она пыталась втянуть его, но получалось плохо. Она прохрипела:

— Я…

Магия замерцала, свет над головой погас.

Раздался крик.

Мужской голос скомандовал:

— В укрытие!

Кто-то другой выкрикнул:

— Схватить канцлера!

— За свободу! — заорала женщина.

Бринли свела брови. Волоски на её шее встали дыбом. Её тени пульсировали, предупреждая об опасности.

— Что…

Остаток фразы она так и не договорила. Пол содрогнулся, как будто сами боги встряхнули это здание. Взрыв.

Что-то пронзило шею Бринли. Боль прострелила тело, затягивая в свои мучительные объятья.

Кто-то взревел. Чьи-то руки обхватили её.

Холодно. Как же холодно, чёрт побери.

Она застонала.

Кто-то кричал её имя.

Всё погрузилось во тьму.

23. Меры профилактики и полный контроль

— Присядь, сынок. Если не успокоишься, то проделаешь дыру в полу.

Терция Уотерборн, делегат фейри, хмурила точёные брови орехового цвета, сидя за столом в обеденном зале.

Удивительно, какой спокойной и безупречной выглядела мать Райкера после того ада, который им пришлось пережить за прошедшие двадцать четыре часа. Её волосы были собраны в идеальный пучок, открывая лицо.

Райкер же выглядел не так хорошо. Он в двадцатый раз за последний час запустил пальцы в волосы и застонал. Прошлым вечером, пока он целовал Бринли (бесконечно приятное занятие, к которому он намеревался вернуться как можно скорее), внезапно разверзся хаос.

— Я не могу, мам, — прорычал Райкер. Как у неё получается просто сидеть здесь и пить кофе, как будто Зал Выбора не был залит кровью прямо у них на глазах?

— Отчего же?

Снова этот недовольный тон, от которого Райкеру хотелось на стенку лезть. Он любит свою мать, но порой она слишком оторвана от реальности.

Будь Терция Уотерборн человеком, ей бы не дали больше тридцати, но на самом деле ей было уже почти три столетия. Фейри старели медленно, и из всех рас, населяющих континент, они жили дольше всего… если только их не сваливала неподвига. Мать Райкера вполне могла прожить ещё тысячу лет, а то и больше.

Райкер указал на закрытую дверь дрожащим от едва сдерживаемых эмоций пальцем.

— Я должен быть сейчас там.

Терция покачала головой и перевела взгляд на планшет перед собой.

— Пусть военные разбираются с мятежниками, — равнодушно ответила она, водя пальцем по экрану. — Наше место здесь.

Вчера после взрыва бомбы канцлер приказала солдатам проводить всех участников отбора, присутствующих делегатов и их семьи в «Лилию» и окружить охраной. «Лилия» — это самый дорогой отель во всём Центральном округе; разумеется, здесь уже созданы все условия для обеспечения безопасности постояльцев. Канцлер Роуз сделала несколько звонков, чтобы гарантировать, что номеров на всех хватит. Как только их перевели сюда, у каждого входа в отель и у каждого номера поставили солдат.

Райкер на дух не переносил такие места. Всё от пола до потолка было позолочено, прямо-таки кричало о дороговизне и при этом совершенно лишено уюта. Он бы предпочёл сейчас обнимать Бринли на кушетке в лесном домике.

Но сейчас это было невозможно. Его заперли в номере отеля, отдельно от его вампирши. Чёрт, как же бесит вся эта ситуация!

Он сжал кулаки.

— Я, чёрт побери, тоже военный! — рявкнул он. — Это моя работа!

К которой его не подпустили, заточив в позолоченной клетке, как преступника.

— Райкер!

Карие глаза Терции, такие же, как у самого Райкера, широко распахнулись. Она упёрла ладонь в стол, и волна магии пронеслась через комнату. Напоминание. Предупреждение. Осторожно.

Райкер знал, на что способна его мать. Видел своими глазами. Неслучайно все её дети так одарены.

Он слегка склонил голову, как бы говоря: понял, принял.

Но Терции этого, видимо, было мало, потому что она добавила:

— Я понимаю, на тебя сейчас навалилось много всего, но это не повод разговаривать со мной такими словами.

Ноздри Райкера раздувались из-за того, как тяжело он дышал через нос. К чёрту всё. Его мать права, но ему ничего больше не остаётся. Воспитанные фейри никогда не забывают про манеры, но он себя к ним сейчас не относил. Как всё могло обернуться таким кошмаром?

Бал-маскарад проходил идеально до того самого момента, как Бринли выронила бокал. Её затрясло, но не успел он понять, что не так, как случился взрыв.

— Я не должен сейчас находиться здесь, мама. — Райкер старался говорить ровно, хотя изнутри его распирало желание взреветь диким зверем. — Я должен быть с ней.

Канцлер решила, что участников нужно разделить, пока угроза не будет устранена.

Разлука сводила Райкера с ума.

— Ты о вампирше? — Терция отпила кофе. — С ней всё будет в порядке. Помощь подоспела вовремя.

Он вздрогнул, глаза застлала пелена, самоконтроль дал трещину. Магия загудела, желая помочь. Но ничто не могло ему помочь. Не сейчас. Не после вчерашнего.

— Едва подоспела! — выкрикнул Райкер. — Я был весь покрыт её кровью с головы до пят!

Прошлой ночью, когда он всё-таки добрался до душа, вся вода окрасилась в алый. Во время взрыва серебряный осколок рассёк шею Бринли. Будь она человеком, уже была бы мертва. Она потеряла невообразимое количество крови.

В одну секунду она смотрела на него. А в следующую из её шеи фонтаном брызнула багровая струя.

Райкеру до конца жизни будет сниться в кошмарах, как её и без того всегда белое лицо стало мертвенно-бледным. Её кровь хлынула с такой скоростью, что у него не было времени даже осознать, что происходит. У вампиров иммунитет почти ко всему, но серебро — одно из немногих слабых мест. Серебро может убить их.

Слава Обсидиановым Пескам, на балу была Джелизетт де ла Поинт. Она мгновенно оказалась рядом, укусила своё запястье и напоила свою подопечную кровью. Только благодаря её быстрой реакции и решительным действиям Бринли всё ещё была жива и сейчас лежала в одном из номеров отеля, где ей организовали переливание крови.

— Понимаю, ты волнуешься, сын мой, — деловым голосом произнесла Терция. — Но твоей вампирше сейчас оказывают лучшую медицинскую помощь, какую только можно получить в Республике. С ней