Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

Ему важно быть уверенным, что с ней всё будет хорошо.

— Если что-то пойдёт не так…

— Я немедленно отправлюсь к Одинокому озеру и выплесну магию, — договорила Ривер, повторяя слова, которые он говорил ей при каждой встрече последние шесть лет. — И ни при каких обстоятельствах даже близко не подойду к населённым пунктам, особенно если я давно не сбрасывала излишки силы.

Райкер выдохнул.

— Хорошо. Но если всё же что-то…

— Ничего не случится, — твёрдо заверила она. — История не повторится.

Райкер опустил ладонь на плечо Ривер и посмотрел ей в глаза.

— Но если всё же случится, сразу же сообщи мне.

— Чтобы ты снова разобрался с последствиями?

— Да, — мрачно подтвердил он.

— Я могу сама о себе позаботиться, — возмутилась она. — Я больше не потеряю контроль, обещаю. Габриэль и Карсон занимались со мной по твоей просьбе.

Эти два фейри воды были хороши в своём деле, но не так, как Райкер. Он попросил их позаниматься с сестрой, пока он будет на отборе. Если бы он только мог быть в двух местах одновременно, он был бы. Но правила есть правила.

А прерывать тренировки Ривер было ни в коем случае нельзя. Меньше всего им сейчас нужно было ещё одно происшествие. Прошлое и так уже обернулось трагедией, а теперь, когда папе не здоровится…

Райкер пойдёт на всё, чтобы защитить сестру.

— Покажи мне, — сказал он.

Но вместо того чтобы послушаться, Ривер сложила руки на груди и сердито нахмурилась.

— Знаешь, ты порой совершенно невыносим.

Райкер ощетинился. Что невыносимого в желании обеспечить сестре безопасность? Он всего лишь хочет, чтобы она случайно не навредила себе или другим. Ни в каком словаре нет такого определения «невыносимого поведения». Это его долг как старшего брата.

Райкер сделал то, что делает всегда в таких сложных ситуациях: вспомнил все свои тренировки, расправил плечи и опустил строгий взгляд на Ривер. Прямо сейчас она не его младшая сестрёнка, а фейри, которая ранее потеряла контроль над своей магией.

— Немедленно, — потребовал он.

Она прожгла его взглядом.

— Ты серьёзно?

Он ответил ей таким же взглядом.

— Да. Покажи, чему тебя научили, пока меня не было.

Выразив максимальную степень недовольства протяжным стоном, Ривер вытянула руку перед собой. Поджала губы, свела брови и сосредоточилась. Нахмурилась ещё сильнее. Вода образовалась на раскрытой ладони. Сначала несколько капель, но затем всё больше и больше.

Воздух загудел. Ривер призвала свой мощный дар. Прозрачная жидкость теперь обтекала её кисть, поднимаясь вверх по запястью и предплечью, точно перчатка. А поверх неё побежали тоненькие струйки, выплетая узоры.

Райкер не мог не признать, что он впечатлён уровнем контроля его сестры над стихией. Она полностью подчинила себе эту воду, ни одна капля не упала на пол.

Ривер развела пальцы и прокрутила ими в воздухе. Вода кружила и плясала вокруг её ладони, постепенно образовывая трубку длиной в несколько футов.

Она пробормотала себе под нос древнюю молитву, не сводя глаз с трубы. Её глаза сверкали, цвет сменился с карего на сверкающе-синий. Температура в комнате резко упала.

Мурашки пробежали по коже Райкера, едва вода преобразовалась в прочный прозрачный лёд.

Ривер взяла из воздуха своё творение и театрально поклонилась. Её губы изогнулись в ухмылке.

— Видишь? — Она вручила лёд брату. — Полный контроль.

Райкер вынужден был признать, что Габриэль и Карсон хорошо поработали. Он не ошибся в выборе — и слава всем богам. Райкер постоянно волновался за Ривер. Её дар превосходил и его собственный, и способности их матери. Выдающийся и в то же время смертельно опасный.

— Молодец, мелкая, — гордо прокомментировал Райкер. Но не спешил откладывать лёд в раковину (в номере была полностью оборудованная кухня), а продолжал крутить в своих руках.

Управлять водой было для него так же просто, как и дышать.

Лёд моментально растаял, вернувшись в жидкую форму, и чтобы не намочить дорогой ковёр, Райкер сформировал из воды сферу. Та пролетела по воздуху в открытое окно.

— Выпендрёжник, — буркнула Ривер.

Райкер засмеялся и потрепал её по волосам.

— Я твой старший брат. Я по определению должен выпендриваться.

— Да уж, это точно. — Ривер развернулась в сторону кухни. — Будешь кофе?

Взгляд Райкера заметался между сестрой и дверью. С одной стороны, он хотел отойти и позвонить Никейлу, с другой — провести время с Ривер. У них обоих и так всегда очень плотные графики, а скоро он и вовсе женится. Кто знает, часто ли они смогут видеться за пределами тренировок?

Он может ещё немного подождать.

— Да, давай, — ответил он.

А сам достал из кармана телефон. Как хорошо, что по пути в отель охрана вернула всем участникам средства связи. Райкер отправил Никейлу быстрое сообщение с просьбой разузнать о расстановке солдат в «Лилии» и проследовал за сестрой на кухню.

— Как на самом деле дела в колледже? — спросил он, зная, что мама сейчас не слышит.

Ривер вздохнула.

— Занятия нормально. Одногруппники? Не очень. На прошлой неделе я пошла…

Попивая кофе, Райкер внимательно слушал истории из жизни двадцатиоднолетней девушки на четвёртом курсе колледжа. Оказалось, в её жизни столько всего произошло за время его отсутствия. Но как бы Райкеру ни нравилось проводить время с семьёй, его мысли постоянно возвращались к Бринли.

Он дал себе мысленное обещание отправиться к ней после разговора с Ривер.

Что бы ни случилось.

24. Всего лишь реакция тела

Бринли парила в облаках. Голова казалась лёгкой, а веки, напротив, необычайно тяжёлыми. А сама Бринли лежала на чём-то мягком, воздушном. Запахов почти не было, лишь странная свежесть. Это могло бы её озадачить, но ей никак не удавалось ни на чём сосредоточиться. В голове царил туман. Она нахмурилась и попыталась пробраться через тёмную завесу. Что-то жизненно важное ускользало от её внимания, но она не могла вспомнить, что именно. Она продиралась вперёд. Было больно, но она не сдавалась.

Это как несокрушимая стена. Нет, так не пойдёт.

Она билась об туман, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Будь это реально стена, Бринли бы уже вывихнула плечо.

Но постепенно её упорство принесло плоды.

Во тьме послышался треск, появилась щель, через которую просочился свет.

События замелькали в голове Бринли, поначалу медленно, но затем набирая