Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

Бринли вспомнила его губы на своей шее, а затем…

О боги.

Что-то прилетело в неё. Врезалось. Боль — это странное чувство для смертных, которое она почти не испытывала со дня сотворения, — поглотила её. Раздавила.

И после этого Бринли провалилась во тьму.

Её ранили. Может, даже убили? Бринли не была уверена. Она не чувствовала себя мёртвой, но тут сложно сказать наверняка. Вампиры в принципе не являются в полном смысле живыми, так что истинная смерть вполне может быть похожа на… умиротворение? Нет, это вряд ли, ведь вампиры, коснувшиеся серебра или заколотые в сердце, кричали.

Загадка.

Бринли была уверена в одном: когда Райкер коснулся её, она почувствовала себя живой. В ночь бала-маскарада они, неторопливо прогуливаясь, ступили на опасную, запретную тропу. Позволила бы Бринли ему зайти дальше, если бы их не прервали?

Прежде Бринли ответила бы: «Нет». Но теперь…

«Может быть».

Невозможно отрицать, что её тянет к Райкеру. Она буквально таяла в его руках во время танца. Но ведь это всего лишь физическое влечение, не более того, верно?

Самая обычная похоть. И только. Страсть — это абсолютно нормальная реакция на близость с таким привлекательным мужчиной, как Райкер. Ничего плохого в этом нет.

«Вообще-то, — возмутился тоненький голосок в её голове, — он убил всю твою семью. Или ты уже всё забыла?»

Голос прав. Ей нельзя желать Райкера. Как она могла хоть на секунду забыть о том, кто он на самом деле?

Она точно попадёт за это в ад. Впрочем, она никогда не была примерной девочкой.

Бринли совершала немало плохих поступков, особенно после сотворения. Одним грехом больше, одним меньше — какая разница? Особенно когда этот грех настолько соблазнителен.

Может, это не так уж и плохо. Может, ей стоит…

— Пора просыпаться, Би, — произнёс знакомый мужской голос над её ухом. Занри. Она где угодно узнает голос этого оборотня. Значит ли это, что она не умерла? Они друзья, но прежде он ей никогда не снился.

Рука сжала её плечо, довольно болезненно.

— Ну же, просыпайся. У нас мало времени.

У Бринли перехватило дыхание. Как будто её тело пронзили раскалённые иглы.

По крайней мере, теперь она уверена, что всё это реально.

— Чёрт, как же больно. — Бринли открыла глаза и поморщилась из-за яркого света справа. Перед глазами всё плыло, чего с ней не было ни разу с момента сотворения. Она поморгала несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд. — Что произошло?

Оборотень наклонил голову. Подбородок покрывала рыжая щетина, под глазами залегли тёмные круги.

— Бомба взорвалась, и в тебя попал осколок серебра с прохиберисом. Ты ничего не помнишь?

Очередное ругательство сорвалось с языка Бринли. Будь её мама ещё жива, то схватилась бы за сердце, услышав, как разговаривает дочь. Но она давно умерла, так что это уже неважно.

— Ага, Джелизетт отреагировала так же. — Занри скрестил руки на груди и посмотрел на Бринли сверху вниз. — Вообще-то, Би, твоя задача — убить его, а не себя.

— Знаю, — проскрежетала она. — Думаешь, я хотела пострадать из-за взрыва?

Эти чёртовы мятежники путают все карты.

— Нет, конечно. — Занри посмотрел ей в глаза, неодобрительно хмуря лоб. — Но я видел тебя с ним, Би. В той нише.

Когда Райкер целовал её в шею…

Внутри Бринли всё похолодело, пальцы стиснули покрывало. Судя по взгляду Занри, его предупреждающему тону…

— Она тоже видела? — прошептала Бринли.

Ему не нужно было пояснять, про кого она спрашивает.

Занри долго смотрел в глаза Бринли, после чего вздохнул и покачал головой.

— Нет, она в это время общалась с делегатом Дюбуа.

— Слава Исване. — Бринли облегчённо выдохнула и приподнялась на локтях, чтобы осмотреться. Несмотря на пикающее оборудование и экраны вокруг её кровати, сама комната была намного роскошнее их убежища. — Где мы?

Возможно, разумнее было бы сейчас активно убеждать Занри, что у неё к Райкеру нет никаких чувств, но у неё не хватало сил на разговоры. Слова давались с трудом.

С каждой минутой Бринли всё отчётливее замечала, насколько всё вокруг стало более приглушённым. Слабее, чем обычно. Даже её тени тихо вибрировали в венах вместо того, чтобы привычно гудеть. Она могла бы обеспокоиться, если бы не была уже измотана попытками подраться через туман, скрывающий воспоминания прошлого вечера.

— В «Лилии». — Занри опустился на край кровати. — По приказу канцлера после взрыва бомбы всех перевезли сюда.

Бринли удивилась.

— И Джелизетт тоже?

Древняя вампирша была чрезвычайно привязана к убежищу. Бринли ни разу не слышала о том, чтобы её творец оставалась пожить где-либо ещё.

Что бы ни тянуло Джелизетт к тому месту, она никогда об этом не рассказывала. Как и о том, почему она носит одежду только с длинными рукавами. Или о чём она думает, когда её взгляд становится отстранённым и безжизненным.

— О нет. — Занри хмыкнул. — Даже Игнейша Роуз не в силах заставить Джелизетт сделать то, чего она не хочет. Мы с ней остаёмся в убежище.

В это уже легче поверить.

Бринли ещё раз оглянулась.

— Здесь… всё блестит.

Она слышала об этом отеле, но не бывала в нём раньше. Слишком дорогой, да и вампиров редко приглашали в подобные заведения. Сказать, что номер весь позолочен, было бы сильным преуменьшением. Тут как будто кто-то взял все стандартные атрибуты обычного номера, окунул в котёл с жидким золотом, и ушёл, довольный результатом.

Каркас кровати — золотой. Тумба под телевизором — золотая. Дверные ручки? Золотые. Всё пространство прямо-таки кричало о богатстве, аж раздражало. Подоконники, картинные рамы… даже узоры на чёртовом покрывале переливались золотом на свету.

Это выпячивание изобилия бесило ещё больше при мысли о том, что люди на улицах Золотого города буквально умирают от голода. Неудивительно, что Бринли показалось, будто она парит в облаках. Она реально лежала на большом дорогущем золотом облаке.

И в этот момент как никогда понимала мятежников.

— Да, точнее и не скажешь. Но сосредоточься, Би. — Занри схватил её за плечи. — Ты чувствуешь сонливость из-за лекарств, которые тебе дали. Доктор сказал, что ты проснёшься ненадолго и снова заснёшь.

Лекарства? Что ещё за лекарства?

Бринли подняла руку и вдруг заметила иглу в своей руке.

Взгляд Бринли скользнул по трубке к пакету, висящему над кроватью. На нём не было никакой этикетки, но жидкость явно текла в её тело. И это определённо была не кровь. Чем же её лечат?

Кровь застыла в венах Бринли при мысли о том,