Серенада для железной гномки - Светлана Алимова

Тихе уверенно заявила, что мы должны присоединиться к Кенотаф и захватить какой-нибудь город в Середине, чтобы править им вместе. Я целый час пытался добиться от нее прекращения нелепой шутки, а когда понял, что она говорит всерьез… Меня это чуть с ума не свело. Женщина, которую я любил, не могла быть бессердечной тварью! Не могла не понимать сколько людей заплатят жизнями за ее амбиции и насколько они отвратительны. Но — могла. И была.

Иштван сгорбился и закрыл лицо руками. Его голос стал тоскливым, а глаза потухли.

— Потом я пытался ее переубедить, а она заставить меня исполнить очередное ее желание. Я же всегда их выполнял, а тут «почему-то» уперся. Мы поссорились и я узнал о себе много нового. Что я — никто: жалкий, нищий, бездомный заклинатель, ограниченный в своем невежестве, до которого талантливый магистр Тихе Сциллаопустилась. Я любил ее так, что едва мог без нее дышать, а она считала меня грязью под ногами. Эту боль словами не передать. Может, она бросила это в порыве гнева, но сердце она мне все равно разбила. И я сказал: она готова опуститься, но я — нет. В некромантию пусть лезет сама, раз так любит грязь. Я буду исцелять и защищать. И остановлю этих ублюдков, чего бы мне это не стоило.

Оршоя молчала.

— Я ушел и больше мы с Тихе не виделись, — закончил Иштван, — никто не пошел на компромисс и не пытался помириться, мы вычеркнули друг друга из своих жизней. Но на тот момент Тихе лишь прикидывала стать некроманткой, а не была ею. Я не знал исполнила ли она свое желание или вовремя образумилась. Среди некромантов с которыми мы сражались ее не было. Я не покрывал Тихе, я просто не желал ничего знать о ее жизни, а болтать о дурных вещах — не преступление. Но с тех пор я долго боялся вновь полюбить, избегал женщин, а познакомившись с тобой ждал такого же высокомерия к «ничтожному заклинателю», но не дождался. Для тебя я всегда был равным. Ты не только брала, но и отдавала, заботилась обо мне, хотела чтобы я был счастлив и готова была принять меня любым. И на пепелище, оставленном Тихе от моего сердца, вновь зацвели цветы.

Иштван взял Оршою за руки.

— Я люблю тебя. И никогда не стал бы обманывать. Ты мне веришь?

— Я всегда верю тебе, Иштван. И я тебя хорошо знаю, — Оршоя взглянула ему в глаза, — раз ты так говоришь, значит, это правда. Но я хочу знать кто и зачем прислал нам эту гадость. У меня есть одна идея. Пойдем.

— Куда?

— В башню Звездного эха.

Кэлиан Тобре и Алма Сабо приняли их с широкими, неискренними улыбками на лицах, но услышав обвинение и прочитав письмо, перестали притворяться.

— Это не мы. Я не знала о связи Тихе с героем Гринвудом, — возразила Алма Сабо, — и мы пытаемся с вами поладить, чтобы вы нас не убили, магистр Айронфист. Зачем нам писать такое письмо?

— Об этом я и пришла спросить, — сухо спросила Оршоя, — за что вы мстите Иштвану?

Кэлиан Тобре покачал головой.

— Мы не писали этого письма. Но написавший должен, во-первых, знать о том давнем романе, во-вторых желать вам зла. Анонимные «доброжелатели» — трусливые сволочи и добра от них ждать не стоит. У меня есть два кандидата, но если что, я вам их имен не называл.

— Почему это? — подозрительно сощурилась Оршоя.

— Потому что не хочу проблем. Вариант первый: письмо написал Базиль Пали, который сильно недоволен вами обоими. Он уже пытался провоцировать магистра Айронфист на агрессивные действия, используя ее ненависть к некромантам. И он имеет много знакомых в Вершине темнолесья, так что мог собрать компромат на героя Гринвуда, который оказался бесполезен ему, как целитель, да еще и объединил учеников-заклинателей вокруг себя и представляет их интересы. Вы стали влиятельным магом в Обсидиановом шпиле и вы играете не на стороне ректора, герой Гринвуд. Ему будет выгодно спровоцировать вашу жену на развод и продолжать вешать ей лапшу на уши в ваше отсутствие.

Иштван стиснул зубы.

— Не дождется. Я этого не допущу. А второй кандидат?

— Может, обойдемся первым?

— Говори, давай! — рассердилась Оршоя.

Кэлиан Тобре понизил голос.

— Архимаг Корвус вас не любит, герой Гринвуд. Он постоянно общается с Тихе, вытягивая из нее информацию, к тому же жил в башне в то время и мог наблюдать ваш роман своими глазами. Или она рассказала ему об этом.

Иштван окаменел, а Оршоя нахмурилась.

— И зачем Корвусу это делать?

— Вы серьезно? — не выдержала Алма Сабо. — То что он не пропускает ваши комиссии, ищет встречи с вами, готов обучать бесплатно и постоянно зовет вас пообедать вместе, не навело вас ни на какую мысль?

— Нет. И Корвус перестал звать меня обедать.

— Да, после того, как все три башни узнали о ваших с героем Гринвудом романтических полетах, поцелуях в лифте и огромном семейном счастье. Он очень недоволен этим.

— Какое архимагу дело до моей личной жизни? — изумилась Оршоя.

Алма Сабо уставилась на нее.

— Вы же шутите, да? Вы не могли не замечать его отношения к вам.

— Какого отношения?

Кэлиан Тобре прыснул.

— А вот теперь мне стало его жаль. Магистр Айронфист, вы — единственная женщина во всех трех башнях, к кому архимаг Корвус проявлял невероятное внимание. Остальные для него — фоновый шум, он на них дольше трех секунд не смотрит, зато, когда вы появляетесь рядом он глаз с вас не сводит и беседует только с вами, будто в помещении вообще больше никого нет. Вы ему нравитесь, как женщина, и сам факт вашего замужества вызывает у него неприязнь. А вот если вы разведетесь, то у него будут шансы завоевать ваше сердце.

Оршоя замерла, а потом расхохоталась.

— Вы дураки, что ли? У Корвуса сотни поклонниц, а я для него вечно плоха и он пытается меня «исправить»! Я не так ем, не так одеваюсь, не слушаюсь его и раздражаю! Он называл меня ужасной! Ой, идиоты, надо же было такое выдумать!

Она продолжала хохотать, но Иштван, почему-то помрачнел.

— Значит, мне не показалось. Что ж, надеюсь, он обойдется мелкими пакостями, как с эльфийскими кольцами. Спасибо за предупреждение.

— Не за что. Будьте осторожны, герой Гринвуд, — неожиданно серьезно ответил Кэлиан Тобре, — с нашим архимагом шутки плохи.

— Буду.

Иштван с Оршоей покинули их.

— Думаю, это ректор подкинул письмо, — сказала она, — схожу выскажу ему за это.

— Не надо. У нас нет доказательств, что