Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез

Оставшись один, Саид поначалу даже обрадовался. Никто не мешал, никто не досаждал, никто не приставал к нему. Первое потрясение от поступка Рании прошло, и ему стало намного спокойнее.

Последние годы жизнь Саида превратилась в какую-то заколдованную цепочку непрерывных мучений. И разорвать ее он был не в силах. Не желал отпустить Жади — да и чем бы это облегчило его жизнь? Не пытался полюбить Ранию и сына, даже просто привыкнуть к ним — это вообще казалось ему абсолютно бесполезно: себя нельзя заставить, невозможно переломить.

Правда, он сделал две смешные, почти детские, недостойные мужчины и главы семьи попытки отыскать себе утешение на стороне. Какая глупость! Ни Майза, ни Алисинья не трогали его сердца. Оно было прочно занято одной Жади. Зато Аллах справедливо наказал Саида за неверность и предательство семьи: и Майза, и Алисинья оказались такими штучками, что будь здоров! Избавление от них обеих позволяло ему спокойно вздохнуть. Но что дальше?

Рания сама оборвала цепь, связывающую их, как преступников, отбывающих наказание, и сбежала с сыном. Жади жила с Лукасом.

Развод ей, Саид, конечно, дал. Держать ее при себе давно было бессмысленно и глупо. И, получив формальную свободу, вздохнул с некоторым облегчением. «Вот теперь... — думал он. — А что теперь?»

Дом встречал его вечерами тишиной и пустотой. Саид медленно, нехотя переступал порог и закрывал за собой дверь. Служанка к этому времени уже уходила: Саид попросил ее убирать, готовить и покидать дом не позднее восьми вечера, можно и раньше — в общем, как будут сделаны все домашние дела. Саид неторопливо проходил по пустым комнатам, пристально осматривая их. Вот комната Жади... Саид приказал ничего тут не трогать и не менять. Пусть все стоит на своем месте, как было при ней... Ее шкаф, ее вещи, ее диван. Ковер на полу. Он помнил шаги Жади, ее маленькие ступни, ее красивые руки...

Саид едва сдерживался, чтобы не застонать. Ему чудилось, что комната до сих пор хранит запах его первой любимой жены, что здесь мелькает ее образ... Саиду казалось, что он сходит с ума, но сидеть в комнате Жади он продолжал с неизменным маниакальным упрямством, порой думая, что помешался от тоски.

Через какое-то время, исчерпав все силы, он с трудом поднимался и брел по пустому затихшему дому дальше.

Вот комната Кадижи... Ее брошенная в беспорядке одежда, ее стол, ее плеер, который она забыла или не захотела взять... Любимая дочка, где она?..

Саид горько усмехался. Кадижа напрочь забыла о нем. Не звонила, не писала и не приходила. Хотя клятвенно заверяла делать это часто. У нее теперь другая жизнь в доме Феррасов. Этот мальчик... Дуда... Дочка занята. У нее нет времени позвонить отцу. А сам Саид звонить не будет. Это не в его правилах. И вообще он устал, устал безумно. Так хочется отдохнуть... Но как это сделать? Насмешливая и злая память никогда не позволит ему расстаться с близкими, ни за что этого не разрешит.

Комната Рании... Саид хмурился, переминаясь с ноги на ногу на пороге. Саиду всегда было больно вспоминать о второй жене. Он был очень виноват перед ней, оскорбив ее чувства, обманув ее, не ответив на ее любовь...

Детская... На ковре остались разбросанные игрушки. Саид тоже запретил собирать их. Пусть лежат. Где-то сейчас его сын, Саид-маленький, Саид-второй? Неужели он так и вырастет без отца? Так никогда и не узнает его?

«Зачем все это, для чего? — думал Саид. — Для чего моя жизнь, жизнь Рании, жизнь маленького Саида?.. В чем смысл нашего бытия?.. Где правда?»

Такой тягостный, безмерно давящий, угнетающий, но, тем не менее, необходимый ему обход комнат Саид делал каждый вечер.

«Мазохизм», — думал он и упорно не отказывался от этой привычки.

— Тебе необходимо переехать, — сказала Назира, прожив у брата три дня и быстро все поняв. — И переехать как можно скорее. Послушайся меня, как слушал в детстве. Что ты привязался к этому дому, прямо прилип к нему? Это твое прошлое, а прошлым жить нельзя. Жить нужно настоящим.

— Я никуда отсюда не поеду, — упрямо возразил, нахмурившись, Саид. — Мне здесь хорошо.

Назира промучилась в его доме еще около недели и сбежала к Мохаммеду. Саид опять вздохнул с облегчением. Теперь уже никто не мешал ему страдать и с удовольствием мучить самого себя.

Но через какое-то время сестра позвонила с просьбой помочь племяннику.

Саид даже обрадовался, услышав ее голос. В последнее время тоска стала невыносимой, хотелось завыть и лечь на пол. И лежать неподвижно долго-долго, не поднимаясь. Может быть, даже всегда. Недавно Саид так и сделал в комнате Жади. И проклятый ковер снова напомнил ему родные и милые, навсегда потерянные запахи Жади, словно, дразня, показал ее маленькие ступни, ее походку, ее танцы...

Он лежал бы так и лежал, пока не умер бы от голода, горя и напряжения, но внезапно зловещую, неестественную, мрачную тишину дома разорвал поздний телефонный звонок.

Звонили Саиду редко. Тем более так поздно.

«Кто это? Назира? Мохаммед? А может быть, все-таки Кадижа?.. А если... Если это Рания? Она ведь не знает, что получила развод...»

Телефон неистово надрывался.

Саид усилием воли заставил себя встать, подойти к аппарату и снять трубку.

— Слушаю вас, — угрюмо и настороженно бросил он. Что он сейчас услышит в ответ?

— Добрый вечер, — прозвучал в трубке незнакомый женский голос. — Я вас не разбудила? Простите, что так поздно. Вы так долго не подходили... Это Моника...

— Моника... — пробормотал Саид, припоминая ее чудесные милые глаза и милую улыбку. — Моника... Нет-нет, я не спал! Просто так получилось... Извините. Я очень рад вас слышать.

Жизнь сделала еще один новый поворот.

Нанду начал развивать в Нью-Йорке бурную деятельность. Прежде всего, он нащупал и задействовал все свои прежние связи. Их было не так уж много, но, тем не менее, все каналы оказались работающими, а люди — готовыми к сотрудничеству.

Особенно легко стало, когда жители Невады собрали почти сто десять тысяч голосов для проведения референдума о легализации марихуаны. Дурной пример заразителен: некоторые штаты последовали примеру Невады.

Нанду ликовал: как же ему повезло! Он оказался прав, приехав именно сюда. Здесь и только здесь он сумеет нажить большие деньги.