Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез

Конечно, это вовсе не означало, что власти в стране с этой напастью не борются. На счету агентов крупнейшей в США и во всем мире организации по борьбе с наркотиками тонны перехваченных препаратов и сотни арестованных мафиози, но чем рискованнее становится торговля «кайфом», тем больший доход она приносит.

От разных наркотиков зависят по-разному. На-пример, марихуана и такой галлюциноген, как ЛСД, вызывают психологическую зависимость. А героин формирует химические изменения в мозге, и наркоман уже физически не может обходиться без зелья. Но даже те наркотики, которые не провоцируют физиологической зависимости, приводят организм в такое состояние, что он реагирует лишь на более массированные дозы.

Продавца интересуют только три вещи: деньги, возможность избежать ареста и еще больше денег. Один из способов достижения главной цели, то бишь денег, — уменьшать порции и. разбавлять наркотики всякой дрянью, поэтому он добавляет в марихуану кулинарную приправу, в кокаин — сахар, тальк, соду и муку. Но это еще цветочки!

Марихуану часто обрабатывают ядовитыми дефолиантами, добавляют в нее мощный препарат для усыпления животных. Амфетамины иногда насыщают крысиным ядом, мышьяком. Существует вероятность, что наркоману всучат ампулу или пилюлю, очень похожую на ту, что он рассчитывает получить, но кто знает, что там на самом деле?

Естественно, ни одного продавца не волнует здоровье его клиентов. Об этом даже смешно думать. Наркоман может серьезно заболеть от его товара? В самом деле? Ну и что? Его смерть все равно не за горами.

Словом, при таком обилии разнообразной «дури», широких возможностях ее распространения и огромном количестве «потребителей» Нанду чувствовал себя в Штатах, как нельзя лучше и попросту блаженствовал. Да, он не ошибся с выбором страны.

Мел безуспешно пыталась дозвониться до матери. Но Майза просто исчезла, растворилась в жарком воздухе Рио.

«Где мама? — напряженно думала Мел. — Куда она подевалась? И как страшно ей жить, ведь она отлично знает, что никому не нужна... Я бы так не смогла. Повесилась бы или отравилась. Зачем человеку жизнь, если у него нет в мире ни одной понимающей его души? Хотя это ужасно — самоубийство...»

Пометавшись какое-то время в одиночку и тщетно стараясь достучаться до сердец Лукаса и Иветти, которые остались совершенно равнодушными к судьбе Майзы и поискам Мел, она решила обратиться к деду. Тот выслушал ее внимательно, не перебивая, но сурово сдвинув брови. Когда

Мел высказала все, что хотела, Леонидас долго молчал.

— Да, ты права, — заговорил он сначала, казалось, нехотя, но понемногу входя во вкус. — Человеку невозможно жить одному, в пустоте и в полной изоляции. Словно в тюрьме. Я всегда хорошо относился к твоей матери, любил ее, несмотря ни на что, даже тогда, когда начались разлады в семье Лукаса. А они начались быстро, почти сразу же. Я понимал, что твой отец виноват во многом, вероятно, во всем, но что можно было сделать?

Мел догадалась: дед обрадовался, что ему предоставили редкую возможность порассуждать вслух, и собрался говорить долго и много. В последнее время он вообще стал излишне многословным, суетливым, нервным. Мел понимала, что так дает о себе знать приближающаяся старость, это ее признаки и симптомы, ее очевидные приметы. Она жалела деда и радовалась, что с ним рядом заботливая, добрая и общительная Иветти, которая никогда не бросит мужа в беде. Но сейчас Мел некогда было слушать словоизлияния деда, и она его резковато оборвала:

— Видишь ли, я все это хорошо помню. Родители при мне без конца ссорились, мирились и опять ссорились. Все это происходило на моих глазах, так что для меня тут нет ничего нового. Ты лучше посоветуй мне, где и как можно отыскать мать.

Леонидас обиженно засопел и насупился еще больше. Сейчас он очень напоминал Лукаса, когда тот обижался, как ребенок.

— Как я могу тебе помочь в этом? Что я, частное детективное агентство? Обратись туда, за деньги тебе ее выкопают откуда угодно.

— Молодец, дед! Спасибо, что подсказал! — в восторге крикнула Мел, чмокнула ошеломленного Леонидаса и бросилась звонить Монике.

После свадьбы Мел и Педриньу подруги стали видеться немного реже, хотя все равно перезванивались чуть ли не каждый день. Тактичная Моника почти не задавала вопросов о семейной жизни Мел и своего брата, но по некоторым коротким случайным фразам, по интонации, по недомолвкам приятельницы довольно быстро поняла: в семье у них что-то не так. И даже, сложив все вместе, вычислила, что именно. Это было не так уж трудно.

У самой Моники тоже появились тайны от Мел. Саид, этот мрачноватый, немногословный, замкнутый человек запал в душу девушки. Она никак не могла избавиться от этого неожиданного наваждения, никак не могла забыть ни глаз Саида, ни его неподвижного взгляда в упор, ни его смуглого лица и стремительной походки...

«Что это случилось со мной? — спрашивала себя Моника. И сама тотчас отвечала: — Это любовь.

Неужели я влюбилась? Как хорошо! И как страшно...»

В жизни Моники, конечно, были раньше влюбленности и увлечения. Чего в ней только не было, как в обычной жизни обычной молодой женщины! Но вот любви... Настоящей большой любви, внезапное появление которой всегда отмечено особой печатью, любви которую не заметить невозможно, мимо которой не пройдешь, на которую глаза не закроешь, — такой у Моники еще не было.

Раньше Моника даже порой думала, что почему-то лишена этого высокого чувства, и грустила о самой себе, обделенной так сильно по сравнению с другими женщинами. Но оказалось, что просто всему свое время. И срок, когда приходит любовь, у каждой женщины свой, от возраста это никакие зависит. И сейчас, значит, наступила пора Моники, пришел ее звездный час.

Рассказать обо всем подруге Моника не решалась. Впервые у нее появились тайны от Мел. Во-первых, она почему-то считала, даже была уверена, что раз в доме Феррасов живут Жади и Кадижа и отец Мел женат на Жади и любит ее, то говорить Мел о Саиде нельзя — та неправильно ее поймет. Во-вторых, Моника думала о том, что Мел может посчитать странной и даже неприличной, противоестественной любовь Моники к Саиду — мусульманину, имевшему двух жен, принесшему столько горя отцу Мел и его нынешней жене.

Как все запуталось, переплелось и каким стало сложным, непонятным, тяжелым... Но какой же простоты