Всё равно не убежишь - Татьяна Катаева

Я резко вскакиваю на ноги, и лишь на секунду замираю напротив него. Так хочется ударить, а

лучше убить. Но нет времени, ещё секунда, и мужчины вернуться. Мне надо убежать.

— Уйди, — кричу ему, и начинаю свой бег.

Вот только мне не удаётся. Этот придурок ловит меня за руку и назад возвращает.

— Какого черта тут происходит? Что ты делала в моём доме? Да ещё и раздетая. Вообще умом

тронулась?

— Да убери ты от меня руки, — ору в истерике, — я ненавижу тебя! Понимаешь? Ненавижу!

— Эльдар, ты вовремя. Бери беглянку и веди в кабинет. Разговор серьезный.

Он вопросительно смотрит на меня. А я... А я... Сдаюсь. Просто лишаюсь сил в одну секунду.

Меня снова начинает жутко трясти. Да так, что зуб на зуб не попадет. А ещё, всё тело ознобом

покрывается. Трясёт не на шутку.

Может мне повезет, я заболею и умру?! Тогда не будет позора. И я не разобью своему Саше

сердце.

Мы идем в кабинет, молча. Я иду впереди, буйвол идёт сзади. Так и чувствую его энергетику.

Тяжёлую и подавляющую. Неожиданно я ощущаю, как на плечи мне, ложится его куртка. Она

настолько теплая, что я не могу сейчас отказаться от неё. Мне нужны силы, бороться. Я не

должна проиграть в этом сражении. Поэтому быстро просовываю руки в рукава и кутаюсь в неё

сильнее. Пахнет она этим кретином, но отчего-то, сейчас, его запах не кажется таким

противным и чужим, как в ту ночь. Ага, типа в ту ночь, казался.

— Пап, что тут происходит? Мне может кто-то объяснить.

— Конечно. Скажи, ты знаешь эту девушку? — его отец лишь кивком показывает в мою сторону.

— Знаю.

— Насколько близко?

— Пап, что за вопросы? К чему это всё? — раздражается буйвол.

— Отец этой девушки, утверждает, что его дочь беременна. И она говорит, что от тебя.

В эти секунды я опускаю голову, и смотрю на ковер. Странный какой-то. Вовсе не вписывается

в интерьер кабинета. Мебель холодных оттенков, а ковер...

— Катя? — я чувствую холодные ладони на своих плечах. Оказывается, Эльдар трясёт меня за

плечи, а я даже не почувствовала. — Это правда?

Я поднимаю глаза вверх, и хочу что-нибудь крикнуть прямо ему в лицо. Но вместо этого, я

снова плачу. Не могу говорить. Я хочу, чтобы это всё закончилось. Разве это сложно?

— Пап, вы не могли бы оставить нас одних? Нам надо поговорить. А при вас, она не скажет ни

слова.

— Нет, говорите при нас, — начинает мой отец.

— Успокойся Борис, ничего не произойдёт, если они поговорят. Сын у меня хороший, он ничего

не сделает твоей девчонке.

Ха-ха, сын у него хороший. Вы это слышали? Да он уже всё что мог, сделал. Всё, блядь!

— Кать, а теперь объясни мне, какого хуя тут происходит? — Ооо, а вот и хороший сын, рот

свой открыл. При отце и звука лишнего не соизволил сделать, а тут голосок прорезался. — Ты,

правда, беременная?

— Нет, это шутка. Мой папа любит розыгрыши всякие. Поэтому меня в одной футболке, в мороз,

сюда приволок. Чисто поржать, — нахожу силы ответить ему.

— Давай, блядь, серьёзно! Времени мало.

— Действительно мало. Поэтому слушай. Завтра, ты заедешь за мной, скажешь, что на свидание

везёшь или ещё какую-то хуйню. Главное, чтобы наши родители поверили. А сам, отвезёшь меня в

больницу на аборт. Понял? Запомнил? Или ещё раз повторить?

Откуда я взяла силы? Да хрен его знает. Если что, я по-прежнему разбита, убита, уничтожена.

Я была красивой фарфоровой вазой, с какой-то там династии. Драгоценной и единственной в

своем роде. А теперь, я стёклышки, осколки, которые после падения, от неё остались. Конец

династии несломленных. Да здравствуй пустота.

— Что? Ты вообще с ума сошла? Какой аборт? — он хватает меня за локоть и ближе подтягивает.

Глаза в глаза сейчас смотрит. — Чей это ребенок? Кто отец?

— Ты придурок? Вообще не слышишь меня? Нет никакого ребенка, и не будет. Мы завтра от него

избавимся. Мама и папа не разрешают. А мне по хрен. Я не буду калечить себе и тебе жизнь.

— То есть он мой?

Он издевается? Я ему объясняю план, наши дальнейшие действия. Привожу доводы, почему это

надо сделать. А он опять спрашивает, чей это ребенок.

— То есть, то есть. Какая разница, чей он? Завтра его не будет.

— Какой срок?

— Да услышь ты меня, Эльдар. Нельзя его оставлять.

— Почему?

— Потому что мы сломаем наши жизни. Ты меня не любишь. Я не люблю тебя. А наш ребенок, он

будет страдать в такой семье.

Высотников сильно сжимает челюсть. Я даже слышу, как скрипят его зубы, и вижу, как белеет

подбородок. Да, что мне до его злости?! Я единственная, кто видит решение. Да жестокое.

Возможно, даже с последствиями. Но, увы. Это цена за ошибку.

— Ты спала после меня с Ним?

— Что? — медленно моргаю. Его вопрос застаёт врасплох. Надо сказать, конечно. Надо соврать.

— Какое это имеет значение? Блин, они возвращаются. Ты всё запомнил? Скажи, что хочешь тест

на ДНК. Что не веришь мне. И завтра мы поедем в больницу его делать. Всё понял?

— Так да или нет? — не отстаёт он со своим вопросом.

— Да! Да! Теперь доволен? Достал.

Мужчины входят в кабинет, и вопросительно на нас смотрят. Я жду от Эльдара слов, которые

накануне ему сказала. Но вместо этого он говорит совсем другое.

— Мы поговорили, и решили, что ребенок должен расти в полноценной семье.

— Что??? — ору я.

— Я же говорил тебе, Боря, у меня порядочный сын. Он всегда несёт ответственность за свои

поступки.

— Что ж, я рад за вас дети. Неожиданно это всё, и немного странно, — говорит отец, -

свадьбу сыграем как можно быстрее.

— Нет, вы неправильного его поняли, — начинаю я. Вот же идиот. Самой придется

выкручиваться.

— В смысле? — спрашивает отец.

Какой ещё смысл пап?! Вы с ума посходили тут все? Мы не знаем друг друга. Раз трахнулись и

я залетела. Как вообще можно выходить замуж, за человека, который не умеет предохраняться?

Сука, замуж! О чем они вообще?!

— Катюша неправильно выразилась. Она хочет, чтобы всё было правильно. Сначала предложение,

помолвка, а потом и свадьба.

— А, в этом смысле. Без проблем. Тогда ждём вас в это воскресенье.

Нет, это точно какой-то сумасшедший дом.

Я вырываюсь из его объятий и выбегаю из кабинета. Он ловит меня в гостиной.

— Что такое, невеста? Куда бежишь?

— Высотников, ты пожалеешь. Одумайся сейчас. Я люблю Сашу, и никогда не смогу