Развод в 35. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

— Поеду в квартиру, — сказала я.

— Сегодня?

— Надо.

— Одна не поедешь.

— Мам.

— Алина, одна не поедешь.

— А с кем?

— Со мной.

Я представила маму, Максима, Татьяну Борисовну, сбор вещей и поняла, что это будет не поездка, а историческая реконструкция битвы за шкаф. Но мама права. Одна я не поеду. Не после того, как Максим написал про работу. Не после угроз детьми. Не после всего.

— Хорошо. Вечером.

Максим, конечно, был дома.

Разумеется.

Мы с мамой приехали в семь. Детей оставили у соседки Валентины Петровны, которая обещала накормить их супом, включить мультики и, если что, сказать любому пришедшему, что она никого не видела, ничего не знает и вообще плохо слышит. Прекрасная женщина. Надо будет потом подарить ей шоколадку. Или сразу медаль.

Квартира встретила меня тишиной, дорогим запахом и странным ощущением, что я вернулась не домой, а на место преступления. Всё было как раньше. Коврик в прихожей, зеркало, обувь Максима, детские рисунки на стене возле кухни, моя кружка на полке. Только я была уже не как раньше.

Максим стоял в гостиной.

В белой рубашке, без галстука, с телефоном в руке. Красивый. Ухоженный. Уверенный. И почему-то сейчас эта уверенность раздражала так сильно, что хотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым. Например, семейным альбомом. Очень символично.

— Ты пришла, — сказал он.

— За вещами.

Мама вошла следом, сняла пальто и спокойно сказала:

— Добрый вечер, Максим.

Он посмотрел на нее без особой радости.

— Елена Викторовна.

Мама кивнула, будто они встретились не после утренней осады калитки, а на родительском собрании.

— Мы быстро. Алина соберет вещи себе и детям.

— Мы с Алиной поговорим наедине.

— Нет, — сказала мама.

Так просто. Вот у кого надо учиться. Без объяснений, без оправданий, без дрожи в голосе. Нет — и всё. Точка. Мама, оказывается, продвинутый пользователь этого слова.

Максим перевел взгляд на меня.

— Ты теперь без мамы говорить не можешь?

— Могу. Но не хочу.

— Удобно.

— Очень.

Он усмехнулся.

— Ты решила устроить спектакль? Работа, юрист, мама, вещи. Думаешь, я испугаюсь?

— Нет. Я думаю, ты разозлишься.

— Уже.

— Заметно.

Мама тихо кашлянула. То ли предупреждала меня не нарываться, то ли скрывала смешок. Надеюсь, второе. Мне нужна группа поддержки, а не контроль поведения.

Я прошла в детскую.

И вот там меня накрыло.

Игрушки. Книжка про дракона Грора на тумбочке. Сонино платье на стуле. Данины конструкторы на полу. Его школьные наклейки. Всё такое обычное, родное, больное. Я открыла шкаф и начала складывать вещи. Уже не в панике, как ночью, а по списку: белье, футболки, штаны, платья, куртки, сменка, обувь, любимые игрушки, лекарства, документы из ящика. Мама помогала молча.

Из гостиной время от времени доносились шаги Максима. Он не заходил, но я чувствовала его рядом. Как давление перед грозой.

— Держись, — тихо сказала мама, когда я застыла с Сониной маленькой шапкой в руках.

— Держусь.

— Плохо.

— Как умею.

— Уже хорошо.

Я почти улыбнулась.

В спальню я зашла последней.

Вот туда не хотелось совсем. Наша кровать. Мой шкаф. Его часы на тумбочке. Парфюм. Рубашки. Всё, что еще недавно было частью моей жизни. Я открыла свою половину шкафа и вдруг поняла, что брать особо нечего. Домашняя одежда, пара платьев, джинсы, кофты, старые блузки. Вещи женщины, которая давно покупала себе только необходимое. Никакой роскоши. Никакого «я захотела и взяла». Детям — да. Максиму — подарки. Домой — шторы, посуда, постельное. Себе — потом.

Потом не наступило.

Я достала чемодан.

Максим вошел в спальню без стука.

— Выйди, — сказала мама за моей спиной.

— Это моя спальня.

— Сейчас это место, где женщина собирает свои вещи. Выйди.

Максим даже не посмотрел на маму.

— Алина, ты правда думаешь, что работа у Власова тебя спасет?

Я замерла.

Медленно повернулась.

— Откуда ты знаешь фамилию?

Он улыбнулся.

Вот это была плохая улыбка.

— Я много что знаю.

У меня внутри похолодело.

— Ты заходил в мою почту?

— Не говори глупостей.

— Заходил?

Он молчал.

Мама шагнула вперед, но я подняла руку. Нет. Это мой разговор.

— Максим.

— У нас общий ноутбук, общая семья, общая жизнь. Не делай вид, что у тебя появились какие-то тайны.

— У меня появилась работа.

— Посмотрим, надолго ли.

Я сжала пальцы на блузке. Ткань смялась в кулаке.

— Ты решил мне мстить?

— Я решил вернуть свою семью.

— Угрожая моей работе?

— Я просто хочу, чтобы ты одумалась.

— И если я не одумаюсь?

Он подошел ближе.

Слишком близко.

Я почувствовала знакомый парфюм. Тот самый. Дорогой, красивый, чужой теперь. Раньше он казался мне запахом дома. Теперь — запахом клетки.

— Тогда я напомню тебе, Алина, что всё, что у тебя есть, появилось благодаря мне.

Я посмотрела на него.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что нет?

— Не всё. Дети появились благодаря нам двоим. А я появилась задолго до тебя.

Он усмехнулся.

— И где ты была все эти десять лет?

Вопрос ударил больно.

Очень.

Потому что я и сама не знала. Где я была? В кухне? В детской? В списках покупок? В глаженых рубашках? В бесконечном «потом»?

Я медленно выдохнула.

— Потерялась.

Он победно чуть приподнял подбородок, будто я